— В «Ковчеге» никогда не угадаешь, — усмехнулась Батист.
— Демоны в Дюссельдорфе? — предположил Якоб.
— Ведьмы в Уэксфорде? — добавила Вигга.
— Гоблины в Гданьске? — вставил Бальтазар.
— В Гданьске сейчас прекрасно, — заметил барон.
— Может, отложу пенсию, — Батист взглянула на закат. — Посмотрю, чем кончится следующая миссия…
— Вечно так, — Якоб покачал головой. — Ноет, но остается.
— Уверен лишь в одном, — сказал Рикард. — Работа будет грязной.
— Иначе и быть не может, — брат Диас мрачно глянул на праздник. — Для чистых дел у Папы другие слуги.
Вигга достала бутылку, щелчком отправив пробку за борт: — Первое правило удачного плавания… Напиться в хлам!
— Первый шаг к успешному союзу, — сказал Аркадий, — напиться до чертиков.
Он соскользнул с кровати и направился к двери. Алекс утонула в подушках, допивая бокал. Раньше она думала, что не любит вино. Теперь поняла — не любила плохое вино. Хорошее же оказалось восхитительным.
— Еще вина! — гаркнул ее муж в коридор и вернулся к кровати с ухмылкой. — Большинство проблем решаются увеличением дозы.
— И утром будет топор в голове? — спросила Алекс.
Он задумался, пожал плечами: — Хуже не станет.
В дверь скользнула фрейлина с кувшином — почти наверняка Плакидия, глаза опущены.
— А если это отравлено? — Алекс, уже навеселе, пошутила. Или полу-шутила. Последнее, чего она ждала от брачной ночи, что она начнет нравиться.
— Паранойя в жене — порок, — Аркадий выхватил кувшин и отхлебнул из горлышка. — Но в императрице… необходимость. Не так ли? — Он взглянул на Плакидию, нахмурился. — Мы знакомы?
— Это Плакидия, — сказала Алекс. — Из безупречной семьи.
— В отличие от нас… Сейчас вспомню…
Плакидия подняла взгляд. Аркадий щелкнул пальцами: — С черными волосами вы — вылитая… ученица моей матери…
— О. — Плакидия склонила голову, швырнула поднос. Металл грохнулся о мрамор, закружился. — Как же это осточертело.
— Подожди… — Алекс ухватилась за столбик кровати, пытаясь сесть. — Что?
В дверь заглянула Зенона. Алекс никогда не видела ее улыбающейся. Теперь она улыбалась — ярко и голодно. Половина лица была в каплях крови. — Догадались?
— Стойте… — Алекс задрожала. Тепло хмеля уступало место леденящему ужасу. — Что?
Аркадий отступил: — О нет…
Плакидия схватила его за запястье: — О да.
— А-а! — Он рванулся, лицо исказилось от боли. Рука побелела под ее пальцами. Иней полз по коже, вены почернели. Кувшин выпал, разбился, вино замерзло лужей.
Он медленно повернулся к Алексу, скрипя, как лед: — Беги… — Шепот стал дымкой на синих губах. Глаза помутнели.
— Блядь! — Алекс сорвалась с кровати, запуталась в покрывале, рухнула на пол.
— Рожденная в пламени? — Зенона шагнула к ней, зубы обнажены, волосы колыхались от жара. Как пиромантка из таверны. Ужас той ночи сдавил горло. — Умри в…
— Пошла на хуй! — Алекс швырнула бокал. Тот стукнулся о щеку Зеноны, разбившись о стену. Алекс рванула к часовне, босые ноги скользили по мрамору.
— Боже… — Оглянувшись, она нащупала потайную защелку.
Аркадий застыл статуей, покрытый инеем. Плакидия ударила его и тело рассыпалось на розовые осколки льда. Его рука отлетела в сторону.
Щелк — дверь открылась. Алекс ввалилась в проход, цепляясь за косяк.
Зенона поднялась, лицо в крови от пореза на щеке. Гобелен за ее спиной почернел и задымился, когда она подняла руки, и ослепительная волна пламени рванулась вперед.
Алекс захлопнула дверь, огонь лизал края, жар ударил как пощечина. Она отшатнулась в темноту, хлопая по обгоревшим краям платья, кашляя от серного смрада.
— Боже… — Она нащупала фонарь в нише. — Боже… — Подняла стеклянный колпак, ударила раз, другой, пока пламя не вспыхнуло. — Боже… — Дверь начала светиться? Дым струился из щелей? В коридоре становилось жарко?
Она спотыкалась, срывая паутину, к комнатке с узким окном, где в последний раз говорила с Санни. Как же она хотела, чтобы Санни была здесь! Но все уехали: Санни, Якоб, Вигга, даже брат Диас — все плыли в Святой Город…
Герцог Михаил! Его покои этажом ниже. Стражи все еще верны ему. Она рванула к узкой лестнице, камень леденил босые ноги. Шаг вниз... И услышала скрежет шагов снизу. Кто-то поднимался.
— Боже… — Запах гари. Першение в горле. Схватив платье и фонарь, она полезла вверх, царапая стену плечом. Золотой венок сполз на глаз. Она сорвала его, швырнув вниз.
Вывалившись в тронный зал, залитый светом четырех лампад, Алекс метнулась к бронзовым дверям. Приоткрыв створку, и услышала крики, треск пламени. Смех?
Отпрянув, огляделась: гобелены, статуи, оружие на стенах. Негде спрятаться. За троном — узкая лестница вверх, к Пламени Святой Наталии. Она поползла на четвереньках, как пес, задыхаясь.
На галерее ослепило: Пламя Святой Наталии пылало в чаше. Темная фигура — монахиня в алом капюшоне, хранительница огня. Больше ничего, кроме дров у парапета, арок под зеркальным куполом… и цепи. Цепи, что предупреждала город о эльфах. Алекс схватила ее, дернула.
Сверху хлопнуло, посыпались искры. Порох хлынул в жаровню.
