Никого не удивило, что проблемы не закончились у подъемника. Звуки насилия разносились со всех сторон: факелы слепили, за деревьями мелькали бегущие фигуры.
Санни помогала устроить два дворцовых переворота. Оба были тем еще адом. Этот ощущался так же. Она подавила отрыжку, морщась от кислоты в горле. Узы Папы сжимались, тянув обратно в Святой Город — как раз то, чего не хватало, чтобы затаиться в разгаре гражданской войны.
Но Алекс нуждалась в ней.
Она миновала двух солдат, катающихся по мокрой траве в борьбе за кинжал.
Двери Дворца были распахнуты. Плохо. Без охраны. Еще хуже. Санни скользнула внутрь. Темные портреты угрюмых императоров следили за ней. На ковре была лужа крови, стены в брызгах, мраморный пол в алых следах. Все это откровенно пугало.
Но Алекс нуждалась в ней.
Она нашла панель, отщелкнула замки и юркнула в тайный туннель. Там перевела дух, снова болезненно отрыгнула и вытерла холодный пот.
Затем Санни двинулась к ближайшей лестнице и начала подъем.
Алекс вползла в окно герцога Михаила лицом вниз, перекатилась через его стол, рассыпав все на полу, и рухнула на ковер, рыдая.
Легкие горели, ноги были в птичьем помете, каждая мышца дрожала после лазания по мокрым стенам ее же дворца. Свадебное платье порвано, опалено и прилипло к телу. Каждый костлявый выступ тела, а таких было большинство, был ободран до мяса, а неповрежденная кожа покрылась мурашками от холода.
Она бы с радостью осталась рыдать, но смертельная опасность нависала и над ней, и над герцогом Михаилом.
Алекс поднялась, дрожащие ободранные колени подкашивались. Одной окровавленной рукой она схватилась за край стола, другой машинально подбирала упавшие вещи — перо, огарок свечи, исписанный пергамент...
Алекс замерла, не дыша. Ужас стекал к окровавленным кончикам пальцев, как ледяная вода.
Герцог Михаил замешан в этом, подлый предатель! Тот, кому больше всех выгодно! Ее собственный дядя (ну, не кровный, но он-то не знал, пиздабол ебаный!) замыслил убить ее! Она скомкала письмо в дрожащем кулаке, размазав кровь с обломанных ногтей. И кардинал, блядь, Жижка с ним заодно! Знала ведь, что эта тварь ебучая — змея...
— Алекс! Слава Богу!
Она резко обернулась к двери. Он стоял там.
— Надо тебя спасти! — Герцог Михаил протянул руку, выглядев так искренне, так честно, что она чуть не взяла ее.
— Большая часть гвардии все еще верна, уверен! — Он шагнул к ней, и она отпрянула. — Но мы не знаем... — Он заметил письмо в ее руке. — Кому можно... — Взгляд перескочил со смятой бумаги на ее лицо. — Доверять.
Они смотрели друг другу в глаза. Слишком поздно скрывать шок. Слишком поздно притворяться. В миг она поняла... что он понял... что она поняла.
— Ох, — он тяжело вздохнул и захлопнул дверь. — Неужто тебя научили читать?
