Нота посчитала это лучшим выходом из положения.
Ринг крикнул им в спину:
— Говорят, Диджей Нота в «Матрице» облажалась!
— Мое худшее выступление равно твоему лучшему, — вспылила Нота.
— Ха-ха-ха! — картинно рассмеялся Ринг. — Когда следующий провал?
— Четверг в «Hungry dog», — приняла вызов Нота.
— Круглов, катился бы ты! — выкрикнул Юра, пригрозив кулаком.
Нота одернула Лагушкина, увела за собой. Они отошли, и она спросила:
— Видел гвоздодер?
— Не успел найти. Ринг после клуба так поздно?
— Ночная птаха. По ночам не спит, даже если не выступает. Привычка.
— У него сумка такая, что молоток и гвоздодер поместятся.
— И противошумный микрофон, — согласилась Нота.
На следующий день она вернулась к высотке на Котельнической набережной вместе с Полиной. Полина разделяла ее подозрения насчет Ринга. Но больше всего ей хотелось найти повод для встречи с Денисом Ракитиным.
Девушки обшарили кусты.
— Нашла! Этот? — крикнула Полина и продемонстрировала в руке изогнутую железяку.
Нота разглядела находку и кивнула:
— Значит и правда Ринг уронил гвоздодер зимой.
— Не поржавел. Не похоже, что лежал под снегом, — усомнилась Полина.
— Ринг видел меня здесь вчера. Мог догадаться, что я его проверяю, и подбросить.
— Если соврал, что уронил с крыши, мы докажем.
— Как?
— Он отжимал гвоздодером решетку. Ты знаешь где?
— Могу показать.
— Оттуда и сбросим. Посмотрим куда упадет и сообщим Ракитину. Как план?
Нота оценила легкомысленную одежду подруги и промолчала. Так вот почему она так оделась — ради встречи с Денисом. Желая понравиться мальчикам, Полина всегда проявляла особую изобретательность.
Девушки поднялись на крышу. Проходя мимо декоративной башенки, Нота заметила что-то в нише, которой пользовался Ринг. Сунул руку в щель и вытащила молоток с железной ручкой.
Девушки уставились на находку.
— Грязные пятна. Бурые. — Полина указала на стальную болванку.
— Кровь! — ахнула Нота и уронила инструмент.
Молоток грохнулся на крышу. Рядом с ним звякнул брошенный Полиной гвоздодер.
— Теперь точно надо позвонить Денису, — подсказала Полина.
Нота набрала номер оперативника. Старший лейтенант выслушал сбивчивые объяснения и пообещал приехать.
Поднявшись на крышу, он осмотрел молоток и выразил сомнения:
— Даже не знаю. Возможно, отмытый от крови. А может какая-то грязь.
— Ваши эксперты разберутся, — заверила Полина, заглядывая в глаза оперативнику.
— Что я скажу? Это не место преступления.
— А вдруг, с помощью молотка ты поймаешь маньяка. И тебя повысят.
— Девушкам проламывали голову. Ладно, забираю. И на отпечатки проверим.
Глядя, как Ракитин, соблюдая меры предосторожности, упаковывает молоток, Нота призналась:
— Я его трогала.
— Рукой?
— Взяла за ручку. Потом выронила.
— Ну что за наказание! Самородова, ты проходила подозреваемой по этому делу. Соображаешь, что подумают, если на молотке кровь жертвы и твои пальчики.
Полина коснулась ладошкой плеча милиционера:
— Денис, стали бы мы тебя вызывать, если бы были виноваты. Я гвоздодер держала. Мы девочки и не такие умные, как вы мужчины.
— Разберемся, — пообещал Ракитин, забирая улики.
— Я покажу, где нашла гвоздодер. Я там ногу поцарапала. Посмотри.
Полина изогнулась, приподняла юбку и показала царапину на задней части бедра. Ракитин опустил взгляд. Ноте не понравился интерес в его глазах.
Она встала между Денисом и Полиной, упрекнула подругу:
— Сказала бы мне. У меня есть пластырь.
Пока она залепляла царапину, Полина продолжала клеиться к милиционеру:
— Я готова дать показания письменно. Только не здесь и не у вас. Как насчет кафе, Денис?
— Сначала экспертиза.
— Я работаю два через два. Сегодня, как раз выходной.
— Сегодня не успеем.
— Я каждый вечер свободна.
Нота ощутила уколы ревности и не понимала как к ним относиться. Полина — лучшая подруга с самого детства. А Денис — оперативник, который задает неприятные вопросы. Правда, он готов ее защищать. Делал это на суде и потом в ночном клубе опекал от Казбека. А на сцене смотрел на нее с таким интересом…
Но главное его голос! Если раньше она слышала отстраненный холод, то сейчас чувствовала тепло.
Перед дверью в «звуковую ванну» Нота предложила:
— Юра, тебе достаточно сеансов. Мы можем просто погулять.
— Нет, мне очень надо. Настроение — ни к черту! Послушай.
Юра Лагушкин схватил ее ладонь, приложил к своей груди. Аритмия, нервное напряжение, предстрессовое состояние определила Нота. Вечно с ним так: то, как шелковый после удачной звукотерапии, то, как на иголках. Трудно подобрать ключик к его депрессии.
— Садись, — согласилась Нота и указала на стул, куда были сфокусирован звук из колонок.
Она сознательно не сказала «раздевайся», но Юра сам привычно скинул одежду и остался в трусах. Его голое тело смущало ее, а он подогревал неловкость, напрягая мышцы пресса.
