Die Kante und das Kind полностью

В этот же момент, гигант получил удар носком кроссовка в переносицу. Этот удар так сильно его оглушил, что он не успел понять: Это хрустнул позвоночник мыши или его нос?

– Ёбанный в рот, а ты тут чё забыл? – рявкнула она.

Гигант, как попавшийся воришка, капитулируя, поднял руки над головой, не переставая жмуриться, чтобы ошмётки раздавленной и убитой на его носу мыши, не залили глаза. Он что-то пробубнил и оступившись, полетел вниз.

Падение остановила ручка двери, об которую Гигант, – успев перевернуться в воздухе, – ударился лбом… На этот раз, он услышал хруст и треск.

– Бляяяяяяять какой же ты неуклюжий хуесос, сукааа… – злясь, протянула она.

Гигант хотел было что-то возразить, но его сознание уже на 81%, выпало из этого мира.

3

– ААААААААА!!!

– Тихо, блять! – прикрикнула она, – Прольёшь эту хуйню на кровать, и будешь на полу спать.

Гигант попытался приоткрыть глаза, но снова почувствовав жгучую боль, бросил эту затею. Он почти успел потеряться в догадках, что заливает его глаза, – мышиные кишки, кровь вперемешку с перекисью или слёзы, – но она выдернула его из бессмысленного рассуждения и оценки последствий, своего неосторожного любопытства.

– Надо было тебе встать и забраться ко мне… я ведь тебя не звала! – злостно недоумевала она.

– Ты крикнула… я подумал, что что-то случилось. – жалобным басом, оборонялся Гигант.

– Случилось. В уголке библиофила были сгнившие переплёты Бальзака и мышиное гнездо. Эти мелкие ублюдки наверняка поумнели, пожиная плоды трудов этого француза, потому что мозги у них разлетались как куча говна, в которую бросили мощную петарду.

Гигант разразился утробным смехом. Он хотел выпустить его, но непонятная боль в глотке, мешала это сделать. Из-за чего, он издавал звук, похожий на попытку завести бензопилу.

– Можешь сам проверить. Часть мозгов осталась у тебя в волосах. – уже более снисходительно, но не менее язвительно, сказала она.

Гигант дёрнулся.

– Не ссы… Только на лобной части. Может и залили собой какое-то пространство… – она чуть не уронила ёмкость с перекисью, – …блять… какое-то пространство головы, но это смываемо.

Гигант выдохнул. Он почти расслабился, когда она нажала на место удара.

Он тихо застонал.

– Ты самое везучее существо на этой ёбанной планете. Получить с ноги в переносицу и лбом выломать дверную ручку… с куском двери блять…

– Я её сломал? – испуганно, давя стон, спросил он.

– Видимо, ты давно в зеркало не смотрелся… что занимательно, перелома вроде нет, просто пробил кожу. Повезло тебе, иначе лишился бы моего соседства, пойдя к врачу.

Гигант хотел спросить, но вспомнил, что «…она не жалует врачей, после Ольсберга…».

– Ручку чинить не стоит, нет смысла. Всё равно я планировала подпереть дверь, чтобы читать и слышать, что ты ещё вздумаешь сломать в этом доме.

– Я же не специально… – оправдывался мамонтёнок.

– Специально, не специально. Ты здесь как слон в посудной лавке. Тебя только в амбаре содержать.

Мамонтёнок почувствовал комок в горле. Носоглотку сдавило… Он почти заплакал.

– Почему ты так со мной разговариваешь?.. – чуть ли не скуля, спросил мамонтёнок.

– Потому что ты этого заслуживаешь. Когда настанет время, я скажу в чём ты провинился и тогда ты ещё будешь меня благодарить… – она отвернулась и нервно выдохнула, – сука… что я была с тобой такой мягкой.

…Гигант заплакал. Он пытался, но не мог понять, почему он так хорошо относится к ней, а она его даже не воспринимает.

– Я долго был в отключке? – спросил он, слипающимися от слёз губами, каким-то образом сохранив ровность голоса.

– Если бы твою отключку измеряли концертами грайндкор-групп, ты бы проспал четыре феста.

Глаза Гиганта округлились, насколько это было возможно под марлей.

– Я пропустил альбом после Си-Ди-Уан?.. – уже без надежды, спросил он.

– Ты и Хаосферу проспал. Можешь посчитать, пока, сколько часов ты давился пустотой… а я, пока, доделаю начатое в библиотеке.

Она встала с кровати, забрав перекись, ватные диски и марлю.

У входа в спальню она развернулась и спросила:

– Ты в Бога, – она подняла глаза к потолку, слегка ухмыляясь, – веришь, Мамона?..

– Вв-ввверю. – со странным для себя страхом, ответил Гигант.

Она хмыкнула.

– Тогда послушай. Ради всего святого что у тебя есть и ради господа твоего Иисуса Христа, не уничтожь здесь, – она обвела пальцем комнату и остальную часть дома, – ещё что-нибудь, пока я буду занята. Ты можешь приготовить поесть или заказать еду, когда сможешь ходить, не собирая углы… ты меня понял?

Мамона кивнул.

– Надеюсь. Всё, ciao!

Она махнула рукой и пошла в ванную.