Die Kante und das Kind полностью

Ему очень нравилось интро с EP, а также факт того, что проигрываемая пластинка, была запрещена в семи странах, включая Германию…

Своей очереди в колонке дожидались «Lammendam» от Carach Angren и «The Link» от Gojira.

…Мамона докурил сигарету и приоткрыл окно.

День обещал быть солнечным, и рассасывающаяся облачность была тому подтверждением. Гиганта раздражала нестабильность погоды, но от собственных мыслей, его это, к счастью, не отвлекало.

Он сел за чёрный кухонный стол и отпил крепкого кофе. Недавно Мамона пытался начать пить кофе с сахаром, но ему в этом помешали два фактора:

Во-первых, такой кофе провоцирует рвотные рефлексы.

Во-вторых, такой кофе очень любила мама.

Она была противоречивой женщиной. Мамона увидел это в ней спустя год жизни в её домике в загородном посёлке Уэрзтерц… После известия о смерти папы, Мамона, как ему тогда казалось, на время оказался между внешним миром и собственным подсознанием. Эйфория поглощала его всё больше и больше, а потом он просто разрыдался от радости до такой степени, что ещё два дня с небольшим, мучился болью в горле…

Первое время жизни с мамой, Мамона не помнил и это его раздражало.

После самоубийства, которое он всё ещё считает беспричинным, многие события, связанные с мамой, померкли в памяти. Он легко находил что разбить или сломать, когда вспоминал об этом и когда ещё одним бонусом для раздражения, в голову лезли сравнения с сюжетами из книг…

Пожалуй, эта вещь была второй, после его речевых дефектов, которая не давала спокойно жить. Всякий раз, после задевающего его события, в голове всплывали абсурдные, неуместные, а иногда и психоделические сравнения.

…После кремации, Мамона решил окончательно поставить крест на воспоминаниях, связанных с папой и мамой… Иии, этому не суждено было сбыться, так как к несчастью, кроме отца и матери, у Гиганта осталась ещё одна родственница. Сестра мамы – Зузанне Окерфельдт. Кареглазая женщина сорока пяти лет с длинными пышными волосами и упитанным телосложением.

Зузанне давала представление типичной домохозяйки, которая либо уже пережила, либо ещё готовится пережить кризис среднего возраста. Когда Мамона смотрел на фотографии Зузанне в молодости, у него на лице растягивалась широкая улыбка, ведь на него смотрел самый настоящий кибер-гот, который всем своим видом показывал всю «трушность» и вовлечённость в субкультуру… Правда, сейчас, мысли о беззаботной молодости Зузанне не занимали его.

Ему нужно было срочно встретиться с ней или хотя-бы поговорить по видеосвязи… «…Нет, лучше встретиться…».

Прямо сейчас, было ещё рано, поэтому Мамона решил прочесть пару глав начатой им книги, которая пусть и не была для него чем-то фантастически интересным, но раз он за неё заплатил, то должен был дочитать до последнего слова.

3

[ ]/[ ]/[ ]

01:49PM

Его мутило. Он уже подумывал о том, чтобы развернуться и отправиться обратно домой на следующем автобусе.

«Это было бы логично…».

Он банально не знал, как объяснит причину своего появления!..

Мамона был на грани глобальных и глубоких раздумий, но с силой отстранялся от этого. Почувствовав неприятный укол в груди, он ровным шагом направился на Horizontstrasse, оглядывая здания вокруг с таким ощущением, будто находился здесь впервые…

Это с натяжкой можно было назвать deja vu. Ему уже приходилось посещать Франкфурт-на-Майне с целью подработки или рассмотрения других вузов… Эта часть Розеделца была похожа на отдельные места Франкфурта, лишь с тем изменением, будто по ним прошлась датско-норвежская перестройка, затронувшая, тем не менее, не всё.