– Я приходила сегодня в больницу. Принесла Аркадию Петровичу блины. А там… Все носятся, не знают, что делать. И главное, адрес в медицинской карточке указан неправильный. Родственников найти не могут. Я поговорила с дежурной медсестрой. Это она нашла телефон и отнесла его заведующему отделением. Посмотрели, а в телефоне все номера стерты, ни одного имени в контактах. И сама «симка» отсутствует. Скажите, такое бывает?
Не отвечая на мой вопрос, он задал встречный:
– И какие мысли у вас по этому поводу?
– Какие?! Убийца вынул «симку» или уничтожил. Допустим, в унитаз спустил.
– А Егоров это сделать не мог? – провокационно спросил Антон Леонидович. Я уловила в его голосе легкую иронию.
– А ему это зачем? Вчера я была у Пискунова. Это он попросил меня позвонить Юре, чтобы тот к нему пришел. О предстоящем визите было известно многим: мне, дежурной медсестре, может, еще кому-то. Да что там известно – его видели в отделении за две минуты, как нашли мертвым Пискунова! Неужели вы считаете, что мой друг такой дурак, чтобы при таком раскладе пойти на убийство? Как вы не поймете?! Подставляют его!
– Кто?
– Вот вы и разберитесь!
– Разберемся, обязательно разберемся. А где он сейчас, ваш Егоров, не знаете?
– Я? Нет. В последний раз я разговаривала с ним вчера днем. Звонила ему из больницы. Всё. Больше мы не виделись и не разговаривали.
– Ну, а предположить можете, где он сейчас?
– А разве он не дома? – сделав наивные глаза, спросила я.
– Нет. Сбежав, он очень осложнил себе жизнь.
– Возможно, он у одной из своих девушек.
– У вас есть кто-нибудь на примете?
– Нет, я не отслеживаю его подружек.
– Жаль, – протянул Антон Леонидович.
Мне показалось, что он не поверил мне, но дальнейшие расспросы прекратил. Допив свой кофе, Антон Леонидович открыл портмоне, чтобы расплатиться. Со стороны казалось, он полностью потерял ко мне интерес. Это меня и насторожило. Возможно, он хотел усыпить мою бдительность, чтобы я выдала себя.
«Не хватало, чтобы за мной начали следить или прослушивать телефон. А ведь могут, если у них не появится другой подозреваемый», – подумала я.
– У вас только одна версия, кто убил Пискунова? Это сделал Юра?
Антон Леонидович молчал, но и без слов было понятно, что никакой другой версии у него нет. А это значит, что если найдут Егорова, то ничего хорошего ему не светит – с миром точно не отпустят.
– Я вот о чем подумала. Если вы выясните, кто такой Пискунов, покопаетесь в его прошлом, то, определенно, найдете тех, кому выгодна его смерть.
«Кстати, если отталкиваться от того, что Юру хотели подставить, нужно и в его прошлом покопаться», – осенило меня.
Однако эту мысль я решила попридержать, дабы Антон Леонидович с еще большим усердием не стал разыскивать Егорова.
– Да-да, обязательно покопаемся, – пообещал следователь, но таким тоном, будто для себя уже все решил: кроме Юры, убить Пискунова не мог никто. – Всего доброго, – попрощался он и ушел.
К столу подбежали Артем и Николай. Оба исподтишка наблюдали за мной и Антоном Леонидовичем. И оба явно прислушивались к нашему разговору. Впрочем, временами я так орала, что слышно было всем.
– Что-то следователь к нам зачастил. Что ему от тебя надо? – спросил Николай.
– Юркин пострадавший из окна выпал.
– Да ладно! – Артем округлил глаза до размера пяти копеек. – Сам?
– Почему сам? Следователь думает, что это Юра его выкинул.
– Да ладно, – повторился Артем с еще большим недоумением. Иногда он так непосредственно выражал свои чувства, что со стороны казалось, будто перед тобой не взрослый парень, а семилетний ребенок.
– Может, старик достал? – предположил Николай и, скосив глаза на Артема, пояснил: – Темка рассказывал: покойник был очень придирчивым клиентом. Все ему не то: чай холодный, бисквит непропеченный, салфетки грязные. Ко всему цеплялся.
– Получается, это у Артема был повод с ним рассчитаться, а не у Юры, – зло ответила я, поднимаясь из-за стола.
– Да ладно, – на этот раз обиженно буркнул Артем. – Я-то здесь при чем?
Артем опять включил маленького мальчика: надул губы и насупил брови. Пришлось извиниться:
– Да ты-то ни при чем. Прости. Следователь меня достал.
– Понимаю, но зачем срываться на других? Мне самому Егорова жалко.
– Еще раз прости.
Куприянов встретил меня заискивающим взглядом. Будь у меня хорошие с ним отношения, он бы обязательно спросил, о чем со мной беседовал следователь. Спросил бы просто, что называется, без предисловия. При нынешних обстоятельствах ему пришлось поломать голову над тем, с чего начать со мной разговор.
Начал он издалека:
– Вика, ты кофе будешь?
Я подняла на него удивленные глаза. Это что-то новенькое. Куприянов никогда ни мне, ни Юре не предлагал выпить кофе. Во-первых, мы предпочитаем пить в баре. А во-вторых, Слава – жмот. Не было случая, чтобы он угостил меня конфетой, хотя сам регулярно жует карамельки.
Человек менялся на глазах. В моих глазах застыло удивление. Не дождавшись ответа, он разочаровано вздохнул:
