Всего двумя неделями раньше Гарри было бы всё равно, что случится со Снейпом. Ну, вернее, он признавал, хотя как-то неопределённо, что совсем всё равно не было бы — ему просто не-нравится-видеть-как-с-людьми-случаются-плохие-вещи.
Но это чувство… Это было похоже на то чувство, которое он испытал в прошлом году, когда увидел Джинни, неподвижно лежащую на полу Тайной комнаты. Холодный свинцовый узел в животе грозил подняться и задушить его.
Гарри вздохнул и перевернулся на бок. В комнате было очень темно. Сегодня ночью даже луны не было видно, а в Паучьем тупике горело лишь несколько уличных фонарей. Единственным источником света был маленький ночник в ванной, который, по словам Снейпа, оставлен там, чтобы они не сломали себе шеи в темноте — профессор поставил его после инцидента с повешением.
Хедвиг не было дома весь вечер — Гарри отправил с ней письма и Рону, и Гермионе. Сова была в плохом настроении с тех пор, как профессор Люпин привёл Сопелку. Гарри предположил, что она ревнует его к собаке, даже угрожающе щёлкнула клювом, когда пёс подошёл слишком близко.
С лёгкой полуулыбкой Гарри подумал, что его фамильяры хорошо подходят опекуну и Люпину. Они, как и оба профессора, кажется, ладили только ради Гарри. Каждый фамильяр даже выбрал себе любимого профессора.
Хедвиг, похоже, нравился Снейп. По крайней мере, она ни разу не оцарапала его, с достойным видом принимая от него угощения. Люпин, казалось, пугал её. Это случилось сегодня вечером, когда профессор пришёл проведать Гарри. Сова сидела на спинке кровати и лениво прихорашивалась. Когда Люпин вошёл в открытую дверь, она распушилась и вместо обычного уханья издала встревоженное «крэк, крэк, крэк». Люпин старался держаться от неё на приличном расстоянии.
С другой стороны, Сопелка, похоже, думал, что ему придётся защищать Гарри от Снейпа, и очень внимательно следил за ним, никогда не проявляя агрессии, но настораживаясь. Профессор знал об этом и был осторожен с Сопелкой, всегда стараясь не смотреть собаке в глаза, не повышать голос и не слишком быстро двигать рукой рядом с Гарри или животным. Гарри слышал, как тётя Мардж говорила Дадли, что именно таких вещей следует избегать в присутствии недружелюбных собак. Сопелка предпочитал Люпина, но это, вероятно, потому, что тот любил угощать пса.
Теперь Гарри подумал, что, возможно, Снейп просто был осторожен с мальчиком. На самом деле оба мужчины обращались с Гарри, как с хрустальной вазой.
Как бы Гарри ни не хотелось это признавать, он чувствовал себя уязвимым. Если хоть у кого-то из преподавателей голос становился чуть более строгим, у Гарри вставал комок в горле и в груди нарастала паника.
Гарри перевернулся на другой бок, не в силах устроиться поудобнее. Сопелка тихонько заскулил и положил свою тяжёлую голову на бедро мальчика. Вес собаки успокаивал, помогал чувствовать себя более сосредоточенным, меньше склонным потерять душевное равновесие.
Дверь в соседнюю спальню открылась и закрылась. Гарри услышал в коридоре медленные шаги Снейпа. Мальчику не разрешали закрываться с тех пор, как он пытался повеситься, так что теперь ему был слышен каждый звук в доме.
Дверь ванной открылась и закрылась. В туалете спустили воду, и дверь снова открылась.
Вместо того, чтобы вернуться в свою спальню, Снейп вошёл в комнату Гарри. Мальчик решил, что не станет рисковать и снова заводить разговор с этим человеком, поэтому просто закрыл глаза и притворился спящим.
Снейп придвинул кресло, сел и долгое время просто сидел молча. Было немного жутковато, когда на Гарри так смотрели, похоже, это вошло у профессора в привычку. Он просто не мог перестать разглядывать мальчика, как какую-то букашку.
Снейп вздохнул. Гарри чуть не подпрыгнул от этого звука, настолько громким он показался в тишине комнаты.
— Гарри, мне так жаль, — прошептал Снейп так тихо, что Гарри был почти уверен, что ему это показалось. — Я клянусь… — он умолк и снова вздохнул.
Сопелка беспокойно заёрзал, поднимая голову.
— Да, конечно, — проворчал Снейп, — я не стану будить твоего хозяина, глупая собака, — последнее было сказано без всякой злобы, спокойно и мягко. Почти ласково. — Чёртова псина. Если бы ты не был так добр к ребёнку, я бы не пустил тебя в дом.
Гарри услышал, как опекун встал. Голова Сопелки снова опустилась на бедро мальчика. Затем Снейп сделал нечто странное — осторожно подтянул одеяло и накрыл плечи Гарри. Сопелка снова поднял голову. Гарри почувствовал, как пёс напрягся, но, по крайней мере, не зарычал.
Ребёнок с трудом лежал неподвижно, с некоторым удивлением осознавая, что зельевар укрывает его. Подоткнув одеяло, Снейп убрал волосы с глаз Гарри, напомнив мальчику о том, как в ту ночь профессор рассказывал ему сказки…
Не говоря больше ни слова, Мастер зелий медленно направился в свою комнату. Дверь спальни открылась и закрылась.
