Гарри склонил голову набок, пытаясь осознать сказанное.
— Я никогда не собирался брать тебя под опеку… Понимаешь… Я не хотел уподобиться своему отцу. Это вовсе не должно было отразиться на тебе. Я думал… — Он на мгновение умолк, собираясь с мыслями. Гарри производил не больше шума, чем класс семикурсников на сдаче ТРИТОН. — Я знал, что у вас достаточно денег, чтобы позаботиться о твоих материальных нуждах. И они были бы удовлетворены, как и твои эмоциональные потребности, не будь Петуния бессердечной мегерой. Я видел мир таким, каким мне хотелось его видеть. Я был готов передать свои обязательства кому-то, кого считал более подходящим, даже не потрудившись проверить это сам. — Северус пристыженно отвернулся. — Боюсь, я во многом стал похож на своего отца.
Это признание острой иглой пронзило сердце Северуса. Только сказав вслух, он понял, насколько это было правдой. Он не стал пьяницей, но скверный нрав и ядовитый язык причиняли окружающим не меньший вред, чем отцовские пьяные выходки, а пренебрежение даже проверкой жизни Гарри было намного хуже, чем всё, что творил Тобиас.
— Ты и Лонгботтом… Боюсь, вы оба пробудили во мне самое худшее, — сказал Северус, всё ещё глядя в сторону, но маленькая рука по-прежнему оставалась под его ладонью. Он напрягся, готовый отстраниться, но пока мальчик позволял контакт, и это было обнадёживающим знаком: пойди что-то не так, и Гарри уже вскочил бы на ноги и снова вылетел за дверь — отступление было одной из главных стратегий его выживания. — Мне кажется, я увидел в вас обоих отражение самого себя. А ты? Если бы ты был любым другим студентом, я, скорее всего, стал бы искать исходные причины твоего поведения. А так я только думал, что у тебя есть всё, чего у меня никогда не было, и при этом ты смеешь быть таким, как я!
— Я не понимаю, — пробормотал Гарри.
— Нет, конечно, не понимаешь, — Северус чувствовал себя скованно, сидя здесь и ощущая, как рвутся наружу эмоции, обострившиеся с тех пор, как он применил проклятое заклинание. — Здесь очень холодно. И уже поздно. Все давно спят.
Северус со вздохом, тяжело опираясь на трость, поднялся и протянул руку. Поколебавшись, Гарри ухватился за предложенную ладонь и встал с ящика.
— Ты совсем замёрз. Иди сюда, — Северус притянул мальчика к себе, накинув мантию, обнял его за плечи, так что мантия укрыла их обоих. Внезапно он живо вспомнил, как его мать делала так же, когда они бывали вместе в волшебном мире. Северус всегда думал, это потому, что они никогда не могли позволить себе мантии с согревающими чарами. Теперь, однако, он вспомнил удивительное чувство безопасности, которое давало ему это объятие, когда он был маленьким. Он прижал Гарри плотнее к себе, обхватив рукой худые плечи, чувствуя, как ребёнок напрягся, а затем расслабился.
Вернувшись в дом, Северус понял, что мальчик дрожит вовсе не от холода. Гарри снова вытер лицо рукавом, хотя и не издал ни звука. Как и в ту ночь, когда Северус утешал ребёнка во время истерики после того, как тот накричал на Дамблдора, его плач был очень тихим. Без сомнения, это результат того, что ему всегда приказывали заткнуться и наказывали за рыдания.
В свете кухни Северус увидел, что лицо Гарри залито слезами.
— Держи, — тихо сказал он, достав носовой платок. Гарри взял его с чуть слышным бормотанием, которое, вероятно, означало благодарность.
Если он и дальше будет нуждаться в таком количестве носовых платков, подумал Северус, то придётся купить побольше бумажных салфеток.
Молли оставила чайник под согревающими чарами, а тепло кухни успокаивало ноющие суставы. Северус с усталым вздохом стянул мантию и сел.
Гарри умылся, ополоснув лицо над раковиной, снял свою мантию и, повесив её вместе с мантией зельевара на вешалку, подошёл к столу. К этому времени Северус уже разлил чай.
— Ты голодный? — мягко поинтересовался он.
Гарри покачал головой.
— Слишком многое мы ещё не обсудили. Я хотел бы сделать это сейчас, — Северус тщательно подбирал слова, стараясь, чтобы голос звучал как можно увереннее. — Однако пообещай, что мне больше не придётся гоняться за тобой. Я очень устал от всех этих игр. Безусловно, уже давно пришло время для этого разговора.
Гарри в ответ буркнул что-то неопределённое. Северуса это не устроило.
— Гарри, мне нужно твоё слово. В противном случае, клянусь, я приклею тебя к этому стулу, — Северус подпустил в свой голос строгости, с которой обычно обращался к студентам, плавившим котлы.
— Да, сэр, — покорно ответил Гарри.
Пожалуй, это было лучшее, что Северус мог сейчас ожидать. Он потёр глаза, опираясь локтями о стол, и поднял взгляд: Гарри смотрел на него так, словно видел впервые. В глубине глаз ребёнка роились вопросы, но он прикусил язык.
— В чём дело? — спросил Северус как можно мягче, сложив руки ладонь к ладони и полностью сосредоточившись на мальчике.
Гарри вздрогнул, но секунду спустя расправил плечи и поднял подбородок.
— И… когда ты планируешь заставить Визенгамот позволить тебе избавиться от меня? — он, видимо, собирался перейти на дерзкий тон — и потерпел неудачу.
