– Но вот в чем дерьмо, – продолжал он, как будто не слыша меня. – Если тебя подстрелили дикие апачи, некролог будет гораздо увлекательнее, чем при смерти от цирроза печени. Понимаешь, о чем я? Ты сам напиши, сынок. Ну, там, приври немного, добавь шороха. Изобрази меня героем.
– Не буду я писать ваш некролог, Большой Уэйд. – сказал я. – Не буду, потому что вы не умираете.
Он покачал головой и улыбнулся.
– Я поймал пулю, сынок, – с казал он. – Меня подстрелили. – С этими словами Большой Уэйд перестал дышать. К нам как раз торопился врач.
Плакать по нему времени не было. Это потом. А прямо сейчас необходимо было найти Маргарет и остальных, найти Чидех. Я вновь вскочил в седло. Где-то неподалеку послышался знакомый звук охотничьего рога Билли Флауэрса, его глубокое звучное пение взлетало над вершинами деревьев, завораживая и утешая.
Я решил, что рогом Флауэрс подает Каррильо какой-то сигнал, и поспешил на звук, понимая, что Каррильо сделает то же. И очень быстро наткнулся на жалкие остатки Большой экспедиции к апачам – полковника Каррильо, шефа полиции Гетлина и горстку солдат, да на примкнувшего к ним сеньора Хуэрту. Бедняга не догнал Индио Хуана с маленьким Джералдо, мальчик вновь исчез, и Хуэрта был вне себя от горя и отчаяния. После трех лет самоотверженных и бесплодных поисков в этих горах он был уже так близок к тому, чтобы вновь обрести сына, и вот его снова отняли, как будто в каком-то жестоком розыгрыше. Несчастный звал сына, выкрикивал его имя, перемежая это с проклятиями в адрес похитителей-апачей.
Я поехал за ними к тропе, которая вскоре вывела нас на небольшую поросшую травой седловину. Трава здесь была по-летнему пышной и зеленой от дождей, деревья и кусты пушились молодыми побегами, сквозь их густую листву пробивались солнечные лучи. В таком райском оазисе при других обстоятельствах приятно было бы остановиться передохнуть в теньке. Но тут я услышал дикий крик Хуэрты, в нем слышалось такое отчаяние, что я моментально покрылся гусиной кожей, бросился по тропе вперед и замер – Д жералдо болтался, повешенный на ветке дерева, его легонькое тельце еще подергивалось на веревке. Индио Хуан решил убить ребенка, чтобы не отдавать его, нанес такую рану, которую не могут залечить никакие последующие победы.
Пока Каррильо и его люди обрезали веревку и пытались привести в чувство убитого горем отца, я проскользнул за их спинами и во весь опор помчался по тропе на призывный звук рога Билли Флауэрса. Я понимал, что он, скорее всего, напал на след апачей. Я не проскакал и сотни ярдов, как на тропе передо мной возникла Чидех. Она не произнесла ни слова, только знаком приказала мне следовать за ней. Мы оставили тропу и поскакали вверх по склону.
В дальнем его конце обнаружились Маргарет, Джозеф и Альберт – все пешие.
– Что, черт побери, там произошло? – спросил я. – Я потерял ваш след. Не знал, куда вы подевались.
– Мы не стали ждать, чем все это кончится, – с казала Маргарет. – Когда началась стрельба, мы пошли за Чарли.
– Почему? – с просил я. – Почему вы не остались с экспедицией.
– Потому что там летали пули, братец, – ответила она. – Место казалось чрезвычайно вредным для здоровья.
– Где же Чарли теперь? – спросил я. – И где все остальные?
– Бросились врассыпную, – ответил Альберт. – Потом соберутся вместе.
– Кого-то из них выследил Флауэрс, – сказал я. – Слышите его рог? Каррильо и его люди тоже неподалеку.
– Мы знаем, – сказала Маргарет. – Времени у нас нет. Нужно двигаться. Я только хотела повидать вас, Недди, прежде чем мы уйдем.
– Что вы хотите сказать этим «мы», Мэг? – удивился я. – Куда уйдете?
– Я ухожу с ними.
– О чем это вы? И когда вы это решили?
– Прямо сейчас, – ответила Маргарет. – Это мой шанс, Нед. Я не прощу себе, если упущу его.
– Вы в своем уме, Маргарет? Шанс на что? На то, чтобы жить рабыней?
– На то, чтобы написать основательное антропологическое исследование о диких апачах, – сказала она. – И я не рабыня, я иду по доброй воле.
– Но разве Чарли не понял, что мы его обманули? – спросил я. – Не боитесь, что он вас убьет за это?
– Ничего он не понял, – сказала она. – И кто же его просветит, миленький?
– Вы знаете, что Индио Хуан сделал с Джералдо? – спросил я. Было ясно, что они ничего не знают. – Он его повесил, вон там, на тропе, как раз чтобы отец наткнулся.
– Ох, Господи! – простонала Маргарет. – Ох, нет…
– Каррильо и мексиканские ранчеро теперь не уймутся, – сказал я. – Они станут охотиться на каждого члена племени – мужчину ли, женщину или ребенка. И пощады не будет никому.
– Ну, прежде им придется нас поймать.
– Ради Христа, Маргарет, вы что, и вправду хотите провести так всю жизнь? – взмолился я. – В племени отщепенцев-апачей, прячущихся от мексиканской армии?
– Ну, не всю жизнь, братик, – сказала она. – Так, какое-то время. Я вернусь. Вот увидите. А когда я вернусь, я докажу всем этим ублюдкам, что женщина способна работать в поле.
– Помните, что сказал Чарли, Мэг? Никому никогда не позволят уйти.
– Я найду способ.
