Говорили, что кнут Билли Флауэрса был тридцати футов в длину и с мужскую руку толщиной, что, когда он щелкал им, звук напоминал удар грома, глас самого Бога и вселял ужас в сердца как людей, так и животных. Вот и теперь, не успел Иоанн Креститель сделать и двух шагов, как этот звук заставил его замереть на месте. Второй щелчок послышался где-то совсем близко, и это не было обманчивым ощущением, потому что в это же мгновение лассо обвилось вокруг плеча девочки, с огромной силой дернуло ее назад, так что она вылетела из седла. Она рухнула на землю и не успела даже пошевелиться, чтобы вскочить на ноги, как Билли Флауэрс уже взгромоздился на нее верхом с веревкой в руках, чтобы связать.
Но Билли не ожидал от девчонки такой силы и ярости. Она дралась, как дикая кошка, била, кусалась, царапалась, тощие ребра ходили ходуном. Несмотря на возраст, Флауэрс был крепким и жилистым. Ему доводилось бороться с настоящими дикими кошками и даже выходить в рукопашную с гризли, однако в тех случаях у него в запасе имелось ружье, из которого можно было выстрелить, либо нож, чтобы вонзить его в сердце зверя. А вот такого противника он еще не встречал.
Девочка отчаянно отбивалась, зубами и ногтями наносила кровавые раны, однако против старого охотника ей было не выстоять, и вскоре он уже скрутил ей веревкой руки, а потом обмотал веревку вокруг головы, плотно завязав рот и лишив ее таким образом возможности использовать зубы как оружие. Напоследок он пропустил веревку вдоль ее спины и крепко связал ноги. Девочка, тяжело дыша, лежала на боку, из ее черных глаз исчезло бесстрастное выражение, теперь она смотрела как испуганный пойманный зверь.
– Надеюсь, что ты хотя бы не бешеная, – пробормотал Билли Флауэрс и, отдуваясь, принялся рассматривать свою добычу. Он понимал, как ему повезло, что девочка зубами не добралась до его горла. – Знаешь, у тебя почти получилось, – добавил он со сдержанным уважением. – Еще несколько секунд, и я так и остался бы пешком, лишившись лучшего мула. Тебе не удалось сбежать только потому, что я подумал, что зря оставил здесь Иоанна Крестителя совсем одного. Немало гонялся я в этих местах за зверями, мисси, но не видал ни одного, способного вернуться назад и украсть моего собственного мула. Единственная твоя ошибка – это то, что ты не оказалась здесь минутой раньше.
Билли Флауэрс подобрал свою старую пропотевшую фетровую шляпу, стряхнул с нее ладонью пыль и водрузил на голову.
– А ты, Иоанн, – обратился он к мулу, – с тыдись! Позволить себя оседлать голому ребенку-язычнику! «Облекитесь во всеоружие Божие, чтобы вам можно было стать против козней диавольских» [25]. Диавол избирает хитрые пути, и ты едва не столкнулся с ним. Я слыхал, язычники скачут на мулах по своим горам, а когда измученный мул падет, они перерезают ему глотку, отрезают куски мяса от ляжек, жарят на костре и пожирают, а потом пляшут над мертвым мулом. Вот какая судьбы ждала тебя, Иоанн, не успей я вовремя. Вот куда едва не вверг тебя Сатана. Прямо в огнь проклятья.
Билли Флауэрс стоял и смотрел на туго связанную лежащую на земле девочку. Он поймал ее, что правда, то правда, но теперь понимал, что кровь его горячила не добыча, а сама охота. И он не представлял себе, что ему теперь с этой добычей делать.
Все мы знаем о существовании в Мексике индехов. Многие уверены, что они – духи когда-то живших воинов, и поэтому их еще называют «люди-призраки». Те, кто живет в резервациях, их боятся. В прошлом молодые люди иной раз убегали, чтобы присоединиться к ним, но никто о таких смельчаках больше никогда ничего не слышал. А иногда пропадают дети. Они просто исчезают по ночам, и тогда говорят, что их похитили люди-призраки и утащили в старую Мексику. Но сказать, правда это или нет, невозможно, потому что никто и никогда этих людей не видел. Они, как истинные призраки, приходят и уходят незаметно, и все боятся их.
Почти две недели я ничего не записывал. Был занят работой и подготовкой к объезду… игра какая-то… много есть о чем рассказать…
