Маргарет – в ысокая длинноногая изящная женщина с короткими светлыми волосами и спортивной фигурой. Ей под тридцать, и смеется она грудным заразительным смехом. У нее такая обаятельная улыбка, что каждый, кому она улыбнется, начинает чувствовать себя самым важным человеком на земле. В нее немедленно влюбились очень многие, причем как добровольцы, так и сотрудники. Вскоре по приезде я взял у нее интервью, и его вместе с моим же фото напечатали в газете. Мы с Маргарет сразу же, как это иногда бывает, стали добрыми друзьями.
Я пересекал границу и фотографировал в Мексике так часто, как только было возможно. Это восхитительная страна, полная жизни, энергии, красок. Уличный мальчишка Хесус, с которым мы с Толли познакомились в первый вечер в Агуа-Прете, стал моим добровольным проводником, помощником и переводчиком. Я и сам понемногу начал объясняться по-испански. Когда я в первый раз приехал в Агуа-Прету на своем «родстере», глаза у мальчишки буквально вылезли из орбит и он руками развел:
– Вы, должно быть, очень богатый, сеньор Нед!
Я все еще живу в свободной комнате апартаментов Толли в «Гэдсдене», от денег он отказывается, и мне, конечно, это очень на руку. По вечерам мы часто выбираемся вместе за границу, выпиваем и танцуем в кантинах Агуа-Преты. Толли гомик, но охотно танцует со шлюхами. Он дразнит их, обсуждает с ними платья и прически, они вместе хихикают, а поскольку больше он ничего не хочет, они относятся к нему, как к «своей девчонке», что его вполне устраивает. «Лас Приморозас» превратилась в неофициальную штаб-квартиру экспедиции, этакий водопой, к которому собираются как сотрудники, так и добровольцы. Толли хотя и богаче других, но оказался среди добровольцев своего рода белой вороной и, похоже, чувствует себя лучше в обществе «ассистента». Часто вместе с нами бар посещает и Маргарет и, поскольку она не проявляет никакого интереса ни к одному из мужчин, которые делают ей авансы, она предпочитает сидеть со мной и Толли и отвергает все приглашения потанцевать. Она знающая и достойная доверия женщина, и все-таки мне видится в ней затаенная грусть.
– Скажите, дорогая, – спросил ее Толли как-то вечером, – вы – сторонница Сафо?
– Господи, Толли, нет, – рассмеялась она. – Что это вам в голову пришло?
– Вы ведь отвергли ухаживания всех мужчин, что за вами бегают, – сказал Толли.
– Это потому, что я на работе, – объяснила Маргарет. – Смешивать любовь и работу – ужасная ошибка. Хуже, чем любовь в полевых условиях, может быть только неудачная любовь в полевых условиях.
– Вы говорите так, словно имели такой опыт, Мэг, – заметил я.
Маргарет криво улыбнулась.
– Давайте скажем, что я просто научилась тщательнее выбирать друзей, – сказала она. – В этом конкретном случае можно уверенно утверждать, что у нас с Толли нет романтической связи.
– Уверенно? – подхватил Толли. – Букмекеры принимают десять миллионов к одному на такое пари.
– А что до вас, младший братик, – Маргарет похлопала меня по руке, – то я для вас старовата. К тому же вы любите другую. Не думайте, что мы не замечаем, какие взгляды вы бросаете на ту маленькую сеньориту.
– Бог мой, ну разве он не чудак? – рассмеялся Толли. – Запал на первую хорошенькую мордашку, которую увидел в мексиканской кантине. Так романтично!
– А по-моему, очень мило, – возразила Маргарет.
– Ох, попрошу вас! Наш мальчик – ходячий образчик юношеского романтизма. А что хуже всего – его даже не уложили!
– А это еще более мило, – проговорила Маргарет.
– Мне просто не хочется покупать ее, – сказал я. – Если бы я это сделал, то стал бы как все. Она славная девушка, и сначала я хочу получше ее узнать.
– Он хочет получше ее узнать! – Толли закатил глаза. – А в это время у нее по полдюжины мужиков каждую ночь бывает. Что за романтик! Что за безнадежный идиот!
– Толли, заткнитесь, – предупредил его я. – Если бы вы не были педиком, я уже заехал бы вам по носу.
– Вот за что я вас люблю, старина, – сказал Толли. – Большинство мужчин заехали бы мне по носу именно потому, что я педик.
– Теперь я совершенно уверена: вы очень-очень славный, Недди, – сказала Маргарет. – Нынешним мужчинам так недостает романтики и рыцарства.
– Потанцуем, Мэг? – предложил я.
– Я уж думала, вы никогда меня не пригласите.
Я успел выучить движения мексиканских танцев, и, могу похвастаться, я любимый партнер девушек из кантины. Все знают, что я питаю слабость к Магдалене, но, поскольку патрон хмурится, когда девушки вступают с посетителями в личные отношения, я не могу с ней танцевать так часто, как хочется, то я танцую со всеми.
– По-моему, ваша подружка ревнует, – заметила Маргарет, когда мы вернулись за столик. Вечер выдался тихий, и Магдалена сидела за столиком с двумя другими девушками. – Если бы могла, она меня убила одним взглядом.
– Вы думаете? – удивился я.
Тут к нам подошел шеф Гетлин и похлопал меня по плечу.
– Я вас прерву, сынок, – сказал он мне.
– Вам бы лучше спросить разрешения у дамы, шеф, – с казал я.
Гетлин невзлюбил меня с самого начала, потому что я повсюду ходил с Толли. Так сказать, за компанию.
