– Ладно. – Я понимаю, что полностью доверяю Джоне. Это кажется глупым моментом для вопросов, но, верю я ему или нет, мне нужно отвлечься от постоянной тряски. – Значит… Мари. Что у вас с ней?
– Что ты имеешь в виду?
Я поворачиваюсь, чтобы взглянуть на профиль Джоны в поисках подсказок. Может быть, Долорес права и он слишком красив, потому что его полные губы не идут такому мужчине, как он. Как и эти ресницы, которые могут оказаться такими же длинными, как и мои нарощенные.
– Ты прекрасно понимаешь, о чем я.
Голубые глаза смотрят в мою сторону долю секунды, а затем возвращаются к небу.
– Почему ты хочешь это узнать?
– Просто любопытно, – повторяю я его слова, сказанные ранее, когда он спрашивал о Кори.
Он ухмыляется.
– Мари и я – друзья.
– Даже если она хочет большего?
– А она хочет?
Я закатываю глаза.
– Хватит прикидываться дурачком. Ты знаешь, что хочет.
Джона щелкает переключателем на панели кабины пилота.
– Почему тебя это волнует?
– Не волнует.
Он трясет головой.
– Ты такая Флетчер.
– Что это значит?
– Это значит: просто признайся и спроси меня о том, что ты действительно хочешь знать, Калла. – Он звучит раздраженным.
– Отлично. Вы когда-нибудь встречались?
– Не-а.
Я колеблюсь.
– Вы спали?
– Дай определение «спали»?
– Думаю, это и есть ответ, – бормочу я себе под нос, позволяя своему взгляду устремиться к горному хребту.
– Однажды она меня поцеловала.
– И…
– Я не могу дать ей то, что она хочет. Я не на том этапе своей жизни.
Кажется, его совсем не беспокоит то, что он мне рассказывает.
– Она очень красивая, – рискую я.
– И умная, и заботливая. Но я просто хочу с ней дружить. Она это знает. Я все время это давал понять.
Я не успеваю подавить вздох облегчения.
– Я так понимаю, это тот ответ, который ты хотела услышать?
Я отворачиваюсь, чтобы скрыть виноватую улыбку. Он чертовски наблюдателен. И прямолинеен. И по сути своей он порядочный, если ни разу не воспользовался влечением к нему высокой, светловолосой, длинноногой ветеринарши, в момент мужской слабости.
– О чем еще ты хочешь меня спросить? – спрашивает Джона.
Я колеблюсь всего секунду. Какой смысл останавливаться сейчас?
– Почему ты поцеловал меня сегодня?
– Потому что я хотел этого, и я знал, что ты хочешь этого. – Такой простой и понятный ответ. Именно то, чего я и ожидала от Джоны. Он замолкает. – Я не прав?
– Нет.
К сожалению, на пути к нему слишком много препятствий, которые я изо всех сил стараюсь не замечать.
– Тебе не кажется, что это немного рискованно? Я имею в виду, что это может усложнить ситуацию, учитывая все остальное, что происходит? К тому же я уезжаю в… – Мой голос затихает, когда ко мне приходит осознание.
Я уезжаю через неделю. Это станет хорошим, чистым, незамысловатым завершением всего, что происходит между нами.
С моих губ срывается тихий шепот.
– О… точно.
– Разумеется.
Это именно то, чего он хочет. И вот я здесь, вкладываю слишком много смысла в один поцелуй от парня, которого презирала неделю назад. Вот почему я не вступаю в кратковременные отношения.
– Разумеется что?
В небе внезапно появляется небольшой оранжевый самолет, летящий в нашу сторону. Это завладевает вниманием Джоны и прерывает наш разговор. Мгновение спустя по рации раздается звонок от него, передающий зловещее предупреждение об адском встречном ветре и проливном дожде за изгибом хребта, который он едва обошел.
Мое лицо принимает озабоченное выражение.
– Мы разворачиваемся?
– Не получится. Мы все равно уже здесь.
Правое крыло наклоняется, и мы начинаем снижаться.
– Это точно правильное место? – бормочу я, кутаясь в свой дождевик и склонив голову, пока следую за Джоной по узкой тропинке, проложенной через лес елей и стелющихся по земле деревьев.
Мы идем по этому пути от того места, где оставили самолет. Из-за того, что я сжимала зубы при столь неровной посадке слишком сильно, у меня болит челюсть, а легинсы вымокли от дождя, который идет скорее наискосок, чем прямо.
– Это единственное укрытие в округе.
Где-то справа от нас хрустнула ветка, достаточно громко, чтобы перекрыть звук ливня.
– Джона… – Я задерживаю дыхание, поворачивая голову, и обшариваю глазами деревья.
– Расслабься. Наш самолет спугнул большинство животных. Скорее всего, это Ланнерды.
– Точно.
Я ускоряюсь, чтобы сократить расстояние между нами, прикрывая глаза рукой, когда попадаю в арочный проем. Кто-то соорудил его из стволов деревьев и веревки. В центре висит вырезанный вручную деревянный знак, на вершине которого установлены оленьи рога. Это уместно и на удивление приветливо здесь, посреди глуши.
Впереди стоит небольшой бревенчатый домик. Похоже, что за ним хорошо ухаживают и снабжают, у простой деревянной двери сложена внушительная куча обрезков бревен и веток. Справа стоит деревенский стеллаж, на котором хранятся разные коробки, инструменты, бечевка, рабочие перчатки и два черных бака с наклеенными на них предупреждающими наклейками о воспламенении. На наружной стене на колышках висят инструменты, защищенные от непогоды широким навесом.
