– По правде говоря, что касается бешенства, то нас больше беспокоят лисы. Эти мелкие гады все время лезут в деревни и нападают на собак. Мари прилетает из Анкориджа, чтобы провести несколько дней в клинике в Бангоре, раз в месяц, и Джона обычно берет ее с собой в деревни, чтобы она могла сделать прививки от бешенства бродячим животным. Она в своем роде крестоносец.
– Мари и Джона, похоже, довольно близки, раз она рискует нарваться на неприятности, делая прививки Бандиту, – говорю я небрежно. – Они, типа, вместе или что?
Отец хмурит брови.
– Нет, нет… они просто друзья. Насколько я знаю, во всяком случае. Хотя Джона не говорит о девушках, с которыми он… встречается.
Он запинается на этом слове, заставляя меня подумать, что «встречается» – не самое подходящее слово для описания того, что Джона делает с девушками, которые ему интересны.
– Конечно, Агнес убеждена, что Мари хотелось бы большего, но она говорит это о большинстве девушек, которые окружают Джону.
– Я не понимаю, – отвечаю я, обескураженная.
Кейли – та бариста… Мари-ветеринар… Даже двенадцатилетняя Мейбл неравнодушна к этому здоровяку.
Хотя я полагаю, что Джона чертовски добрее к ним, чем ко мне, если тот флирт между ним и Кейли можно засчитать.
Но чего я действительно не понимаю, так это чувства, которое я испытала, когда Джона разглядывал Диану в ее короткой юбке. Оно так и осталось в моем желудке с тех пор. Это похоже на тень разочарования, но такого просто не может быть, потому что мне Джона не нравится в этом смысле. Я едва его переношу.
Отец долго рассматривает меня с особым интересом.
– Вы двое все еще не ладите?
– Я думаю, что сегодня мы, возможно, переломили ситуацию. Он собирается помочь мне создать сайт для «Дикой Аляски». Может быть, в конце концов мы станем друзьями.
Или так, или один из нас не выживет.
Глаза папы расширяются.
– Сайт?
К тому времени, когда я заканчиваю объяснять причины, точно так же, как объясняла их Джоне сегодня, взгляд отца становится задумчивым.
– Он попросил тебя сделать это?
– Нет. Это я предложила.
– И это то, над чем ты работала весь вечер? – Папа кивает на мой компьютер.
– Ага. Я уже подготовила костяк. – Я поднимаюсь с дивана и подхожу, чтобы поставить ноутбук на место, где раньше стояла доска для шашек. – Мы можем поиграть с цветами и стилями, чтобы сделать его лучше, а затем все, что нам нужно сделать, это добавить контент и фотографии.
– Хотел бы я иметь хоть половину твоего делового чутья. Это значительно упростило бы управление «Дикой Аляской». – Папа задумчиво улыбается. – Ты выросла довольно умной, малая.
Я чувствую трепет ностальгии в животе. Знаю, что это прозвище больше не предназначено только для меня, но оно все еще ощущается как связь с давними временами.
– Джона сказал, ты спрашивал его, не хочет ли он купить «Дикую Аляску».
– Он сказал тебе это, да? – Отец поджимает губы, его взгляд устремляется на матовый ковер.
– А он не должен был?
– Полагаю, я не говорил ему не делать этого, – говорит он после некоторой паузы. – Из всех, кого я знаю, он единственный, кто поступил бы правильно. Была некоторая заинтересованность со стороны
Но Джона утверждает, что у него все равно нет денег, так какой же выход остается?
– Он сказал, что ты подумываешь об уходе на пенсию.
Папа делает долгий, глубокий вдох.
– Обдумываю это. Это были долгие тридцать лет. Я бы не отказался немного отдохнуть. – Он делает паузу, а затем спрашивает: – Ты устала?
– Не очень. Сегодня днем я вздремнула.
Этот «Бенадрил» вырубил меня. К счастью, краснота не распространилась дальше нарисованных мной синими чернилами линий.
– У меня там в шкафу есть несколько фильмов. Они старые, но одни из моих любимых.
Папа просит меня посмотреть с ним фильм обходными путями? Это Рен Флетчер, который пытается снова узнать свою дочь?
– Я могу выбрать что-нибудь для совместного просмотра, – неуверенно предлагаю я.
– Да? Что ж, хорошо тогда.
Я закрываю ноутбук и откладываю его в сторону, а затем направляюсь к угловому шкафу.
Но не раньше, чем ловлю удовлетворенную улыбку на губах отца.
Я вздрагиваю, услышав стук.
Мгновение спустя он раздается снова, только теперь больше напоминает удары.
Это барабанят в двери моей спальни.
Я снимаю маску с глаз и щурюсь от солнечного света, проникающего через край занавесок.
– Да? – отзываюсь хриплым со сна голосом.
Ответа нет, стук только усиливается. Это тревожный звук, и он заставляет меня напрячься.
Я борюсь с одеялом, чтобы высвободиться, спотыкаясь, иду к двери и распахиваю ее.
В дверном проеме стоит Джона.
– Что случилось? С моим отцом все в порядке? – спрашиваю я в панике, осматривая зал в поисках каких-либо признаков его присутствия.
Джона пристально и долго смотрит на меня, пока его взгляд скользит по чертам моего лица.
– Джона?
Он моргает несколько раз.
– Так вот как ты выглядишь без всего этого дерьма на лице.
Я вздыхаю с отчаянием.
– Я не в настроении слушать твою чушь в такую рань. Чего ты хочешь? Где мой отец?
