Еще немного воды на мужские бедра и остается только лицо. Взволнованно выдыхаю и тянусь вверх. Обвожу резкие, но гармоничные черты лица мужа, в очередной раз удивляясь их скульптурной красоте. Высокий лоб, прямой нос, скулы, словно вырезанные умелым мастером. И губы. Я даже задерживаю дыхание, когда касаюсь их. Горячие и мягкие. Удивительно мягкие для такого холодного, словно высеченного из мрамора лица. Теперь нужно поцеловать. Я замираю в нерешительности. Арэнк такой высокий. Как мне дотянуться? А муж стоит и не шелохнется. Тогда я беру его лицо в свои ладони. Наши взгляды встречаются, и я тону в ночном небе его глаз. Притягиваю к себе. И муж наклоняется. Не я к нему тянусь, а он ко мне опускается. Наши рты встречаются, и теперь точно могу сказать – да, мне не показался этот фокус с языком. И тогда я, неожиданно для себя, игриво прикусываю губу мужа.
Где-то в глубине груди Арэнка раздается низкое, пугающее меня рычание. Я вздрагиваю и прерываю поцелуй. А в следующее мгновение муж подхватывает меня под ягодицы и выносит из воды. Наклоняется, чтобы подобрать сброшенную меховую накидку, подает мне ее и сапоги. Я медленно скольжу вдоль его тела, пока не касаюсь ногами травы. Арэнк напряжен, как тетива лука. А я же, наоборот, чувствую себя киселем. Вроде и плотной консистенции, но в любую минуту растекусь. Одеваюсь, и мы снова, взявшись за руки, идем. В этот раз мы поднимаемся на высокий холм. Тут красиво и очень ветрено. Я так понимаю, это стихия воздуха – часть ритуала. Вокруг нас черное небо и яркие звезды, что напоминают глаза моего мужа, который сейчас стоит рядом и греет меня гораздо лучше меховой накидки. Вот Арэнк чуть сдвигается и становится позади меня, а потом легко и естественно прижимает мою спину к своей груди, так властно, что у меня даже не возникает мысли отодвинуться. Так мы и стоим какое-то время, глядя на небо и не нарушая тишины.
Потом он снова берет меня за руку, и мы возвращаемся в поселение, которое сейчас похоже на одно огромное пожарище из-за массово разведенных костров. Нас встречают песни и барабанный бой. Мы приходим в центр поселения, тут горит огромный, размером с Арэнка костер. Мне немного страшновато из-за того, что я не знаю, что будет дальше. И тут муж делает то, чего я никак не ожидаю: одним движением снимает с меня мех и подхватывает на руки, а следующим – перепрыгивает через этот огромный костер. На долю секунды вокруг нас только пламя. Огонь опаляет кожу, крик ужаса срывается с моих губ, но его глушат, забирают, поглощают жадным, собственническим поцелуем.
Я все еще дрожу от пережитого страха, а мы уже на другой стороне костра. Дикое племя приветствует нас одобрительными криками, но я их почти не слышу, оглушенная всем происходящим и жадными поцелуями мужа, который все не отпускает мои губы, терзая и лаская своим ртом. Прихожу в себя только тогда, когда меня отпускают на пол. Ошеломленно оглядываюсь вокруг. Мы в вигваме. Все? Теперь стихия земли? Мы будем…
Додумать не успеваю, вздрогнув от внезапного появления рядом с собой мужа с каким-то горшочком. Он протягивает мне что-то вроде нижней рубашки из тонкой ткани.
- Переоденься, - говорит и отворачивается, отходя к нашему ложу.
Торопливо, переживая, что он сейчас повернется и увидит меня голой, стягиваю с себя влажное ритуальное платье и накидываю предложенную сухую вещь.
- А что делать? – спрашиваю у вождя шести племен, показывая на платье.
- Это теперь защитная одежда. Стихии будут оберегать твое тело, когда ты в ней. Повесь возле костра и иди ко мне, - отвечает Арэнк и садится на нашу импровизированную кровать.
Сделав, как сказал муж, подхожу к нему.
- Ложись на живот, - говорит.
Я невольно отступаю назад. Одно дело, когда он меня целует, и я забываю обо всем и совсем другое – вот так, спокойно и равнодушно.
- Никогда не дергайся так от меня, - говорит Арэнк. – Разве я тебя хоть чем-то обидел, что ты все время настороже?
- Нет. Ты – нет. Извини, - чувствую себя виноватой.
- Не нужно извиняться. Просто привыкай доверять мне. И знай: я сделаю все, чтобы тебе было удобно и безопасно тут, со мной. А сейчас ложись. Я разотру твои мышцы с мазью. Иначе завтра тебе будет совсем плохо.
Киваю головой, постыдившись признаться, что в свете недавних событий даже думать забыла о том, что у меня болит все тело от длительной верховой езды. Чувствуя, что привычно краснею, ложусь на живот и застываю неподвижно. И естественно, опять вздрагиваю, когда моих икроножных мышц касаются мужские руки. В воздухе разливается запах трав, явно слышу шалфей и мяту, остальные – не так отчетливо.
- Может быть неприятно и даже больно, ты говори, я тогда буду легче растирать, - говорит муж, я в ответ только киваю, уткнувшись лицом в тонкий плед, сложенный на «кровати».