Говорит таким тоном, словно я его собственность. Вспыхиваю, но ничего ответить не успеваю. Арэнк за секунду оказывается возле меня, приподнимает и усаживает на свои колени. Отбирает мою миску и, наполнив ложку, подносит к моему рту. Что, опять?! Послушно открываю рот и съедаю все с ложки. Лицо мужа такое серьезное, можно подумать, он решает какую-то сложную проблему, а не кормит меня, как маленькую. Решаю взбрыкнуть.
- Я могу сама поесть.
- Можешь, - и продолжает меня кормить.
Как об стенку горохом!
- Тогда отдай ложу и отпусти меня, - говорю.
- Нет, - следует спокойный и совершенно категоричный ответ, а за ним еще одна полная ложка в мой болтливый рот.
Чувствую, что уголок рта испачкался, пытаюсь слизнуть мясной сок и останавливаюсь, поймав горящий взгляд мужа на своем языке. Мужские колени подо мной из вполне удобных мгновение назад, вдруг резко становятся твердыми. Арэнк отставляет миску и большим пальцем руки вытирает выпачканное место. Но делает это та-а-ак медленно, что у меня в животе скручиваются узлы от волнения. Муж проводит пальцем по моей нижней губе. От одного уголка рта к другому. Затем чуть надавливает, и его палец касается моих зубов. Не знаю, почему и зачем, но я приоткрываю губы и нежно прикусываю его палец. Рваный выдох, вырвавшийся из груди мужа, служит мне наградой за мою столь неожиданную смелость. А в следующее мгновение весь мир переворачивается с ног на голову. Это Арэнк резко поднимается на ноги и бросает нас обоих на «кровать», прижимая меня к мехам на лежанке и впиваясь губами в мой рот. Это не поцелуй, нет. Это оргия на моих губах и нервах. Вакханалия вкуса и ощущений, ежесекундно выбрасывающих меня куда-то в потусторонний мир с огнедышащими вулканами. Я настолько распаляюсь и горю, не сразу понимая, что меня снова уложили на бок просто спать! И вот тогда мои эмоции вырываются наружу. Сначала капельками горьких слез, а потом резким и громким всхлипом, испугавшим даже меня.
Арэнк встает и поднимает меня, снова усаживая к себе на колени и внимательно всматриваясь в мое рыдающее лицо.
- Что случилось? – звучит слишком спокойно.
- Что случилось?! – я вспыхиваю, как спичка. – Ты еще спрашиваешь? Я тебе что, игрушка?! Можно совсем не обращать внимания на мои чувства?
- С чего ты это взяла?
О, боже! Хочется стукнуть его. И я бью. Кулаком по мужской груди. Наверное сильно, потому что удар отдается болью в моей руке, которую тут же берет в свои ладони муж и тщательно осматривает, а потом возвращает мне, но прежде переворачивает и целует в самую серединку ладошки, снова поднимая ту волну жара, которая была почти вышла слезами.
- Не надо! – прячу руку за спину. – Не делай так! Зачем ты вообще это все начинаешь, если не хочешь меня?
- Разве не хочу? – спрашивает невозмутимо.
- Конечно, не хочешь! Если бы хотел, мы бы сейчас не беседовали, а занимались другим… занятием, - с ужасом закрываю рот, сильно и громко клацнув зубами.
Что я несу? Что вообще со мной происходит? Не хочет и ладно, мне же лучше!
- Разве не хочу? – снова спрашивает муж, повторно выхватив мою ладонь и положив ее на… э-э-э свои штаны.
И то, что я там нахожу очень даже счастливо меня ощущать.
- Тогда почему? – наконец задаю хотя бы один умный вопрос.
- Потому что еще не время, - следует ни разу не понятный ответ.
- Я не понимаю…
- Просто дай нам несколько дней. И когда я приду к тебе по истечении этого срока, скажешь, не передумала ли.
Утром Арэнка уже нет, но я начинаю потихоньку привыкать, что у него много дел и все вокруг требует его внимания. Выглянув из вигвама, замечаю, что погода солнечная и ветреная, а потому решаю вынести меха, чтобы проветрить. Сегодня мне не приходится разводить огонь, он хоть и едва-едва, но горит. Подбросив дрова, ставлю греться воду, а сама выношу и вывешиваю меха с нашего ложа. Заметив, что на ближайших деревьях уже нет места, отхожу чуть дальше и становлюсь невольной свидетельницей разговора, между младшей и средней сестрами мужа.
- Когда срок? – спрашивает Кэмэрин.
- Какое тебе дело? – голос младшей сестры звучит устало.
- Значит есть дело, раз спрашиваю, - настаивает средняя.
- Скоро. Возможно, в ближайшую неделю, или две.
- Мальчик? – спрашивает Кэмэрин с такой тоской, что мне становится неловко за то, что подслушиваю. Делаю шаг назад, желая оставить их одних, и замираю, услышав дальнейший разговор.
- Мальчик, - подтверждает Уна и в ее голосе не меньшая тоска.
- Как ты могла?! – срывается средняя сестра. – Как можно быть такой глупой?
- Тебя забыла спросить, - огрызается младшая.
- Забыла! Ты вообще обо всем забыла! О том, что нам рассказывала мать, чему учила нас.
- Она не была мне матерью. Просто очередная жена нашего отца, которая не сподобилась подарить ему ребенка.
- И правильно сделала!
- Это только твое мнение и оно абсолютно противоположно моему.
- Ты понимаешь, что, возможно, умрешь?! Что покинешь нас…
- Очнись, Кэмэрин. Вы с Нэша уже давно меня покинули. О чем тут можно говорить?
- Это не то! Мы все равно рядом! Я могу видеть тебя… - раздается всхлип. – А смерть – это смерть. Это конец всему!