Но для такого особняка народу явно маловато. Один мужчина, конюх или кучер, кухарка с платком на голове, экономка в длинной коричневой юбке и бежевой блузке, с ключами на поясе. И три горничных в форменной одежде. Наш обоз медленно втягивался во двор, останавливаясь у крыльца.
Джеральд спешился, но не никто не торопился принять у него поводья и увести уставшего коня. Так же и пони мальчиков. Мама выбралась из фургона в своем лучшем наряде из столицы, опираясь на поданную Джеральдом руку. Я спрыгнула с козел сама и, загребая ногами, как истинный ковбой, звеня шпорами (специально снимать не стала!), легко взбежала по ступеням наверх. Где, заложив руки за спину, принялась рассматривать встречающих.
Мужчина таки сбежал и подхватив поводья Бандита и парочку пони чуть ли не бегом удалился куда-то за дом... М-да... экономка явно обожралась лимонов. У горничных было на лице скучающе-тоскливое любопытство. Только повариха улыбалась открыто. Я демонстративно передвинула ремень с кобурой кольта на живот. У экономки на лице прибавилось ещё с полкило лимонов. У горничных добавилось немного испуга. Не ожидая никакого официального представления, я молча прошла между двумя девчонками внутрь. Тааак... да за такое расстрел на месте, не ожидая приговора трибунала. По полу вестибюля катались клочки не то пыли, не то пуха. А вон и бумажки валяются. Слой пыли на мебели тоже имел место быть. Я негромко позвала:
-Джеральд! Иди сюда! И экономку позови!
Супруг, увидев все это безобразие, только при свистнул и шутливо сказал:
- Кольт отдай! Или уж сразу за лопатой бежать? Трупы в саду закапывать?
Я повернулась к экономке и, как можно спокойнее, спросила:
- В городе есть биржа труда?
Та скривилась:
- Да, есть, нищие французишки там числятся.
- Хорошо. Уволены. Все. Кроме конюха и повара. Джеральд, а ты сейчас на биржу и без полного штата, у нас не будет и губернатора! Не нужен повар, моя горничная тоже есть. Ещё один конюх и садовник. Национальность без разницы, хоть из племени мумбо-юмбо.
Экономка стояла, раскрыв рот, видимо, не могла поверить, что их вот так, запросто, взяли и выставили за порог. Ну, у меня это запросто, опыт есть.
Потом, таки опомнилась и решила поскандалить:
- Да мы американцы, нас нельзя просто так уволить! Я в комиссию жаловаться буду!
Я заинтересовалась:
- Просто нельзя, это я поняла. А непросто? Если хотите в комиссию жаловаться, то вызывайте ее немедленно, пока здесь не убрано!
Экономка растерялась от моего напора и пошла по второму кругу:
- Мы американцы... нас нельзя...
- Кто сказал, что нельзя? И мы все американцы.
- Губернатор сказал!
Я обернулась к мужу:
- Когда ты это ляпнул?
Он сделал честные глаза и замотал головой, отрицая такой поклёп. Экономка поправилась:
- Это старый губернатор сказал.
-Это есть, это нигде законодательно не закреплено? Нет? Ну, тогда не обессудьте!
И упёрлась пальцем ей между лопаток. Несчастной показалось, что там дуло кольта упирается и она с истерическим визгом вылетела на крыльцо,
где толпились до сих пор девчонки из прислуги.
С воплем: "Она сумасшедшая!!" она врезалась в стайку девок, повалила одну на других, скатилась по ступенькам крыльца вниз и, подхватив юбку, помчалась изо всех сил к воротам особняка. Бедолаге до сих пор казалось, что я бегу следом за ней с револьвером. Девчонки барахтались на крыльце в ворохе юбок, ног и рук, пытаясь встать и перекрывая приехавшим вход в дом. Они стояли, тараща глаза и ничего не понимая. Кто сумасшедший, зачем сумасшедший? И только Джеральд хохотал, согнувшись пополам и вытирая слезы.
- Милая, буду администрацию свою проверять, тебя обязательно возьму с собой! Если они твою проверку выдержат, то стоящий человек.
- Ты не хихикай, а езжай на биржу! Вещи мы как-нибудь перенесем, а вот с уборкой... да и голодные уже все, детей срочно кормить надо.