Вчера она останавливалась возле заброшенного колодца. Старого, которым давно не пользовались. Колодцы просто так не бросают. Значит, на то была веская причина. Вода в нем, темная на вид, отвратительно пахла плесенью. Разум подсказывал Уилле: пить из этого колодца нельзя, но жажда диктовала свое. Она выпила всю воду из бурдюка, полученного от прежнего хозяина верблюда. Аттайе становился все упрямее и несговорчивее. Верный признак того, что и ему требовалась вода. Они оба напились этой странной воды, немного отдохнули и двинулись дальше. За сутки колодезная вода никак не подействовала на Аттайе. А на нее подействовала.
Пару часов назад Уилла сверялась с картой Макса. Согласно карте, на ее пути вскоре должна попасться деревушка. Уилла надеялась, что украденных денег и пистолетов хватит, чтобы получить взамен воду и лекарство. Конечно, если здешние жители настроены дружелюбно, если деревня не является логовом бедуинских разбойников и там не стоят турецкие солдаты. Тогда она передохнет там полдня, подштопает себя и вдоволь напоит Аттайе. При благоприятном раскладе через день она достигнет лагеря Лоуренса. Это если полагаться на карту Макса. Или через два дня, если верить словам торговца, продавшего ей верблюда. Но в ее замыслы вплеталось слишком много «если», и она это знала.
Очередной позыв вновь заставил Уиллу перегнуться через бок Аттайе. Ее выворачивало наизнанку, до слез, такими сильными были спазмы. Когда они прекратились, Уилла сплюнула на песок и вытерла рот рукавом.
Турецкие солдаты, бедуинские разбойники, убийственное солнце, холера, угроза обезвоживания организма, если ее не перестанет выворачивать…
Уилла тоскливо спрашивала себя, какая из бед обрушится на нее первой.
– Шейми, это немыслимая затея. Это безумие. У вас ничего не получится. Отсюда до Дамаска не менее пяти дней пути. Пять дней, чтобы только туда добраться. А дальше? Оттуда до Хайфы еще дней восемь или девять. И это не считая времени, чтобы разузнать о местонахождении Уиллы и ухитриться остаться незамеченным. Вы мне говорили, что должны появиться в Хайфе через восемь дней. То, что вы предлагаете, просто невыполнимо, – сказал Лоуренс.
– Вы уверены, что до Дамаска пять дней пути? – спросил Шейми. – Разве нельзя добраться побыстрее?
– Можно, наверное. Но оттуда вы должны опрометью мчаться на юг, если не хотите угодить под трибунал. Даже если вы туда доберетесь и найдете Уиллу, каковы ваши дальнейшие действия? Или вы думаете, что турецкая армия благосклонно отпустит вас обоих? – (Ответов у Шейми не было.) – Через несколько недель мы начнем наступление на Дамаск. Если Уилла в городе, я найду ее. Позвольте мне самому заняться ее поисками. Вы должны возвращаться в Хайфу. Это единственно возможное решение.
Шейми сокрушенно кивал. Лоуренс кругом прав. Больше ему уже ничего не сделать.
День назад они с Халафом, Азизом и людьми шейха наткнулись на новый лагерь Лоуренса. Обеспокоенный слухами о турецких патрулях, Лоуренс свернул прежний лагерь раньше намеченного срока и передвинулся восточнее. Когда Шейми и остальные нашли этот новый лагерь – спасибо встретившемуся торговцу одеждой, – их там едва не застрелили. Заметив приближавшихся незнакомцев, часовые выслали навстречу вооруженный отряд из пятидесяти человек. Под конвоем их доставили в лагерь. Лоуренс сразу же узнал, кто пожаловал к нему в гости, и тепло встретил Шейми и Халафа. Верблюдов отвели на водопой и отдых, а всех людей позвали к Лоуренсу в шатер, где их ждало угощение. Там они встретили Ауду и рассказали о цели приезда. Узнав, что после крушения самолета Уилла осталась жива, Лоуренс необычайно обрадовался, но крайне разозлился на Азиза, продавшего ее туркам.
– Ты должен был привезти ее прямо ко мне! – кричал на него Лоуренс.
Азиз лишь пожимал плечами:
– А ты должен был побольше заплатить мне за того пленного.
Шейми не оставалось иного, как признать, что его попытка найти Уиллу провалилась. Завтра он двинется в обратный путь, в Хайфу, совершенно не представляя, где сейчас Уилла и жива ли. Лоуренс говорил здравые вещи. Но как же тяжело было возвращаться в Хайфу. Проделать такой долгий путь, почти чудом найти лагерь Лоуренса, чтобы теперь расписаться в собственном бессилии. Но если этого не сделать, если он вернется в Хайфу позже установленного срока, его обвинят в дезертирстве.
– Я отправлюсь с Лоуренсом в Дамаск, – заявил ему Халаф. – Я найду Уиллу Олден. Если ее там нет, я буду искать повсюду. Не успокоюсь, пока ее не найду, а когда найду, дам тебе знать.
Шейми кивнул. Придется соглашаться на вариант Лоуренса и Халафа. Ничего другого он сейчас сделать не мог. Шейми поблагодарил Лоуренса и шейха, внутренне подготавливаясь к обратной дороге. В этот момент снаружи шатра послышались крики. Вскоре в шатер влетел молодой парень из племени ховайтат и взволнованно сообщил Лоуренсу, что с запада к ним приближается самолет.
– Один? – напряженно спросил Лоуренс.
– Всего один.
– Наш или вражеский?
– Наш, сиди.
