— Да рассказывать-то особо нечего. — Сыщик нахмурился. — Вчера вечером я договорился с сеньорой, что утром заеду к ней посмотреть личные бумаги мужа. Приехал, а она лежит на полу в гостиной в том же состоянии, что и все остальные наши клиенты из госпиталя. Служанка ничего не видела и не слышала. Осмотрел все вокруг: никаких следов борьбы, все чисто.
— Карамба! — выругался лейтенант. — А мы ничего не можем поделать. Но разве могли иметь эти проклятые бабы-уродки отношение еще и к семье Сильва?
— Нет, Рамон. Пути их никогда прежде не пересекались. Скорее во всех случаях использовалось одно и то же не известное никому оружие. Возможно, исполнитель был один и тот же — молодчик из кафе, которого я видел, за которым следил агент Роча. Кстати, твои люди еще не опознали его по фотороботу, который мы составили?
— Предположительно, это некий Хуан по прозвищу Весельчак. Уже в четырнадцать лет у него были нелады с законом, дважды попадал в тюрьму за вооруженные ограбления. Но вот уже три года его досье чисто, никаких подозрений.
— Известно, где живет?
— Да. Но уже три недели он там не появлялся, соседка утверждает, что работа Хуана вообще связана с короткими или длительными отлучками. Но где он работает, она не знает. Как только он появится, нам сообщат.
— Скорее бы! — Кастро сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев.
— Но ведь мы не можем арестовать его, что мы ему предъявим!
— Эх, лейтенант! Неужели ты еще не понял: чтобы справиться с этим делом, придется на время закрыть глаза на закон.
— Вот этого бы не хотелось, сеньор частный сыщик!
— Не хотелось бы, да придется.
— Посмотрим.
— Ладно, скажи лучше, что слышно от Паулы Викарио. Не заметила ли она чего-нибудь подозрительного? Может, я становлюсь излишне мнительным, но сдается мне, что следующей жертвой может стать Роза Гарсиа Монтеро.
— Я тоже этого боюсь, но вполне полагаюсь на Паулу: она стоит трех обычных охранников по силе, а по сообразительности и того больше. Нет, пока она ничего не заметила. От Розы на улице она не отходит и ночует в ее доме. Кажется, они уже подруги.
— Хорошо. А ты твердо уверен, Рамон, что надо приоткрыть Линаресам наши карты?
— Не уверен, но похоже, что другого выхода нет. Кто лучше братьев знает характер и привычки старшей сестры?
— Это так. Но, пожалуй, нам лучше поговорить только с Рохелио — он более податлив. А Рикардо может вспылить, подумать бог знает что и вообще сорвать разговор, как бывало уже не раз.
— Пожалуй, ты прав. Когда они приедут, мы уведем Рохелио в соседнюю комнату и поговорим. А ты, Эрнесто, угостишь в это время сеньора Рикардо Линареса кофе и займешь разговором.
— Мне бы этого не хотелось, — запротестовал Рохас.
— Ничего, потерпишь, — засмеялся Фабила. — Постарайся убедить его, что он зря ревнует.
— Может, и не зря, — буркнул Эрнесто.
— Даже так? — заинтересовался лейтенант. Но тема эта продолжения не получила, посмотревший в окно Кастро подал им знак: подъехали братья Линаресы.
Рикардо и Рохелио сидели в гостиной родового дома Линаресов и ждали появления Розы. Рохелио перед этим полчаса провел вместе с Артуро в детской комнате и был еще задумчивее, чем накануне. «Переживает, — подумал Рикардо, — чувствует свою вину перед женой и сыном». Но все-таки спросил брата:
— Так ты по-прежнему не хочешь мне рассказать, о чем тебя расспрашивали сеньоры сыщики?
— Да так, ни о чем. Про Эрлинду, про меня, про наши привычки.
— А о Розе и обо мне шла речь?
— Нет, только еще о Кандиде и… — Рохелио запнулся и все же договорил: — И о Дульсине.
— Ну-ну, — тон Рикардо сделался ироническим, — новейший полицейский метод: чтобы узнать о живых, собирать данные о мертвых. Психоаналитики какие нашлись…
И тут к ним вышла Роза, ослепительно прекрасная. Она улыбнулась им счастливой улыбкой и лукаво спросила:
— Почему не слышу комплиментов моему новому платью? Неужели оно неудачно или совсем мне не идет?
Рикардо тут же бросился целовать ей руку, говорить, что этот наряд, безусловно, хорош, но женушка его такова, что, одень ее даже в дерюгу, все равно она затмит всех патентованных красавиц мира. Рохелио продолжал сидеть в кресле, тупо смотрел на них и повторял вслух одни и те же слова: «Новое платье, новое платье…» Казалось, им овладела какая-то навязчивая мысль. Наконец он тоже поднялся, подошел к Розе, прикоснулся к рукаву ее прекрасного одеяния и сказал:
— Очень тебе идет. Но мне уже пора домой, переодеться к твоему концерту…
Повернулся и направился к выходу.
— Рикардо, хватит, милый, а то ты помнешь мое новое платье. А что это с Рохелио, какой-то он сегодня рассеянный?
— Замучили его сыщики своими дурацкими вопросами. Представляешь, уже про покойную Дульсину расспрашивать начали.
— Да? Это удивительно… — Розе стоило сил протянуть последнюю фразу незаинтересованно и небрежно. — Но мне пора уже собираться и ехать.
— Я поеду с тобой, посижу в уголке где-нибудь.
