— Жарковато здесь, — сказал Фердинанд, отирая пот со лба.
— Ужасно жарко, — подтвердила Изабелла, сняла шляпу и положила ее на колени.
Ян во все глаза смотрел по сторонам через стекло. Дорога стала шире. По обочинам росли серебристые тополя — их листва трепетала и поблескивала на ветру, — покачивалась высокая трава, цвели маки. Ян посмотрел наверх и увидел небо.
Внизу выстроились подданные перед своими домами. Фердинанд распорядился, чтобы принца при первом выезде приветствовали подобающим образом. Но люди стояли у дороги с хмурыми, холодными лицами, а немногие дети, которых видел Ян, опускали глаза.
— Сейчас же всем радоваться, остолопы! — громко приказал капитан Родерик.
Кто-то крикнул:
— Виват! Да здравствует его высочество!
Несколько голосов вторили ему, но без особого воодушевления.
— А люди всегда такие мрачные? — спросил Ян.
— Не переживай из-за этого, они просто ничего не понимают, — ответил король, вытирая носовым платком шею и лоб.
— Они что, сердятся на нас? — Ян тоже потел в зимней одежде, но совсем не замечал этого.
— С чего бы им сердиться? Мы им только добро делаем.
— Им есть отчего сердиться, муж, — возразила Изабелла. — Ты это прекрасно знаешь.
Карета катилась мимо домов. Собаки разбегались из-под колес. Свинью, разлегшуюся посреди дороги, прогнали палкой. Строй зрителей уже редел.
— А дети? — спросил Ян. — Почему дети не играют? Я хотел бы посмотреть, как они играют.
— Обычно они играют, — сказала Изабелла. — Но сегодня они должны приветствовать тебя.
Король расстегнул воротник и стал обмахиваться платком.
— Ты бы порадовался, если бы увидел, как они играют?
— Не знаю… думаю, да…
— Хорошо. Значит, в следующий раз прикажу, чтобы дети играли.
Станислав, изнемогая от жары, привалился к стенке кареты.
— Ваше величество, — прошептал он, — с вашего позволения, действительно очень жарко.
— Как в парнике, — подхватил Раймунд. По его лбу и щекам струился пот.
— Терпите, — сказал король. — Я же терплю. Мы страдаем ради принца.
Последним в веренице зрителей стоял Отто, держа за руку Софи.
— Видишь? — тихо сказал он, когда карета подъезжала к ним. — Вон там они сидят, кровососы. — И презрительно плюнул под ноги.
Это заметил издали капитан Родерик. Он пришпорил коня и подъехал к Отто.
— Ты что себе позволяешь?! — закричал он. — Плюнул на пути короля! Это оскорбление его величества!
Отто побледнел.
— Да я же просто… я же просто… — заикаясь, сказал он.
— Он же просто выплюнул табак, — быстро нашлась Софи, шагнув вперед.
— Закрой рот! — рявкнул Родерик. — Тебя никто не спрашивает. — Он подозвал трех солдат: — Ко мне! Этому свяжите руки за спиной.
Отто попытался сбежать, но солдаты крепко схватили его. Один из них ударил его по спине прикладом ружья, так что Отто чуть не упал. Софи вцепилась в мундир солдата и закричала:
— Ему же больно! Ему больно!
Тем временем карета остановилась. Ян не отрываясь смотрел, как чужого человека связали, как солдат обхватил девочку сзади и не отпускал. Дикость девочки пугала принца, и все-таки он не мог отвести от нее взгляд.
— Что там с этим человеком? — спросила Изабелла. — Что плохого он сделал?
— Они должны отпустить девочку, — сказал Ян, сжав кулаки.
Фердинанд постучал по стенке кареты, и дверцу тут же открыли. Король с королевой вышли; следом, разминая ноги, вылезли Раймунд и Станислав. Но Яна оставили и закрыли в карете.
Капитан Родерик спешился и подошел к королю:
— Ваше величество, мы схватили бунтовщика.
— Он ничего не сделал! — крикнула Софи, выворачиваясь из рук солдата. — Он просто… — Но тут солдат зажал ей рот ладонью.
Софи поймала взгляд принца и больше не отпускала, а тот отчаянно желал, чтобы стекло кареты растаяло, тогда он освободил бы эту девочку и бежал бы с нею до самых холмов на горизонте.
— Так что же он сделал?
Было неясно, обращается король к Отто или к Родерику, но Отто сразу ответил:
— Я сплюнул, не заметив, что ваше величество уже близко, и прошу за это прощения у вашего величества.
Родерик звякнул саблей.
— Он лжет. Он плюнул перед королем и заслуживает полсотни ударов палкой. Или еще лучше — бросить его в темницу.
Софи опять задергалась, глядя с мольбой на принца.
— Как тебя зовут? — спросил король, приглядываясь к Отто. — Кажется, я тебя где-то уже видел.
— Меня зовут Отто Моргенрот. И если ваше величество соблаговолит припомнить: я поставщик сливового варенья ко двору вашего величества.
— Ах да! Конечно же! — Лицо Фердинанда прояснилось; он невольно облизнулся. — Каков будет урожай слив в этом году?
— Хороший, если святой Петр не оставит нас.
— А сколько банок варенья ты должен поставить ко двору?
Отто сглотнул.
— Тысячу, ваше величество.
— Скажем, тысячу триста. И будем считать твою глупую оплошность заглаженной.
Отто опустил голову и промолчал.
— Это твоя дочь? — спросил Фердинанд, кивнув в сторону девочки.
— Да, ваше величество. Ее зовут Софи. Иногда она малость… несдержанная. Как и я.
— Отпусти ее, — велел король солдату.
Тот подчинился. Софи встряхнулась, как мокрая собачонка, и разгладила юбку. Она все еще не спускала глаз с принца.
