Вскоре Мари зажгла свечи и поставила их у головы и ног покойного. При свечах лицо Станислава казалось снова живым, но Ян понимал, что пришло время с ним проститься.
— Эту ночь мы проведем рядом с ним, — сказала Мари. — Утром я его обмою, причешу и переодену в саван.
— А я выкопаю ему могилу возле дуба, — добавил Раймунд уверенно и спокойно, словно вдруг освободился от многолетней покорности и страха.
Дети ночью то дремали, то просыпались. Они лежали на пустых мешках, пахших зерном, накрывшись попоной. Каждый раз после короткого сна, открыв глаза, они видели в свете свечей Мари. Она сидела сложив ладони и шевелила губами; ее тень скрывала покойника.
Позавтракали они хлебом, который Мари испекла накануне, и яблочным соком. Ян озяб и, чтобы согреться, провел кулачный бой с тенью, а Софи умылась у колодца и немного попрыгала.
— Так, — сказал Раймунд детям, вытерев рот после завтрака, — теперь ступайте, выполните его последнюю волю. — Он старался говорить бодро, хотя глаза его опухли от слез. — Мы с Мари сами его похороним. Вам есть чем заняться.
Софи кивнула.
— Мне нужна бумага. Тонкая, но прочная. Очень много бумаги. И клейстер.
— Клейстер я тебе сварю на кухне, — сказала Мари.
Раймунд неожиданно захихикал.
— В тронном зале полно бумаги!
— В тронном зале? — не понял Ян.
— Нарвите листов из сводов законов, сколько хотите, они все равно ни на что не годятся.
— Хорошо, — сказала Софи. — Корзина у нас уже есть. Веревки найдутся в сарае. А управлять огнем ты тоже можешь, Мари, так ведь?
— Надеюсь, Софи. Я научилась многому, но не всему.
Тронный зал был призрачно пуст, и трон посередине походил на какое-то пухлое и глупое существо.
— Вон они. — Софи указала на толстые тома, плотно стоявшие на стеллажах.
В руках она держала ведерко с разведенным клейстером и королевским помазком для бритья. Она поставила ведерко рядом с троном, Ян положил рядом ножницы и линейку. Вдвоем они вытащили с полки один из фолиантов и сбросили его на пол, так что обложка открылась.
— За… за-ко-ны о… — стала читать по слогам Софи, — за-ко-ны о… о сво…
Ян не выдержал и прочитал сам:
— «Законы о своевременных поставках из полеводческих и садоводческих хозяйств к королевскому двору, а также о надлежащей ответственности за нарушение настоящих предписаний».
— Ты, конечно, считаешь себя очень умным, раз можешь легко оттарабанить такую чушь, — съязвила Софи.
Ян покраснел:
— Ну, я же этому учился.
— Ну да. Надо же было тебе чем-то заниматься.
Софи выдрала первый лист, и от этого треска Ян вздрогнул.
— Не так, — сказал он.
Следующую страницу он отрезал ножницами, но линия отреза получилась кривая и с заусенцами.
— Да уж, — вздохнула Софи, — этому ты явно не учился. — И добавила, улыбнувшись в утешение: — Но обязательно научишься.
Она показала принцу, как делать правильно, и Ян продолжил. Он быстро натер мозоли на пальцах, но каждый разрез получался все ровнее и точнее, а потом ему даже удавалось вырезать плавные закругления на некоторых листах, которые Софи предусмотрела в своих расчетах. Сама она, стоя на коленях, раскладывала на мраморной плитке вырезанные Яном листы, макала помазок в клейстер и склеивала бумагу в длинные полосы.
Через два-три часа работы Ян понял, как будет скроен воздушный шар. Он вспомнил рисунки и чертежи, которые видел в книгах, и даже решился кое в чем поправить проект Софи. Та сначала вскипела и не хотела ничего слышать о его предложениях, но потом, когда выяснилось, что там и сям действительно не сходится, она признала, что и Ян может быть прав, и даже иногда уступала ему помазок, чтобы он клеил вместо нее.
Около полудня Мари принесла им обед: две симпатичные тарелочки вареной картошки со сливочным маслом и яичницей.
— К вечеру мы закончим, — сказала Софи с набитым ртом.
— Самое главное — это купол, — ответила Мари. — Нельзя, чтобы он порвался. И должен быть большой.
Она подобрала юбки, присела рядом с волнистой оболочкой шара, покрывшей уже половину тронного зала, и провела указательным пальцем по швам, проверяя склейку. Затем Мари пробормотала: «Будь добро, где было худо, чтобы совершилось чудо», — и в нескольких местах потерла бумагу слюной.
— Сделано на совесть, детишки, — сказала она, выпрямившись. — Все будет хорошо.
Вокруг глаз у нее появились довольные морщинки, и она молча вышла.
Ян сказал вполголоса, опасаясь эха:
— Как ты думаешь, Мари — ведьма? То есть волшебница?
Софи на секунду задумалась:
— По-моему, она полуведьма.
— В книжках я читал, что есть шесть категорий ведьм. Во-первых, общеопасные колдуньи и чародейки. Во-вторых…
— Мне это неинтересно, — прервала его Софи. — Мари это Мари. И она может такое, чего не можем мы. Погляди-ка.
Она подняла часть купола и попробовала его разорвать. но бумага не рвалась. Ян изумился:
— А если он загорится? То есть…
— Давай за дело, — опять перебила Софи и взяла ведерко с клейстером.
