— Пообещай мне, что разрешишь Яну гулять во дворе хотя бы один раз в неделю. Иначе ему…
— Но не дольше четверти часа! И только в ясную погоду!
Отныне каждую неделю по четвергам принцу дозволялось выходить на прогулку. Однако через раз, а то и чаще, король по какой-нибудь причине отменял выход. Нередко — в самый последний момент, когда вся свита уже стояла наготове перед воротами.
Ян очень плохо переносил эту чехарду с разрешениями и запретами. Ему казалось, что он день и ночь только и ждет, когда перед ним откроются ворота и предстанет дуб, шелестящий листвой. Королевский запрет — из-за слишком дождевых облаков или слишком сильного ветра — был для принца самым тяжким наказанием, какое он только мог себе вообразить. Но все мольбы Яна оказывались тщетны. Фердинанд никогда не отменял запрета.
Каждую ночь мальчику снился двор: брусчатка сверкает на солнце, дерево рассказывает ему истории. Яну снилось, что он взбирается по ветвям на самую верхушку дуба и оттуда видит всю страну — и дальше, до самого моря. Но просыпался в своей постели, в серой сумрачной комнате, рядом с кроватью — Раймунд и Станислав.
Однажды, после пятнадцатой прогулки, у принца начался насморк. Глаза слезились, из носа капало, в носу хлюпало, вскоре заболели горло и голова. Раймунд и Станислав пощупали лоб мальчика и пришли к выводу, что у него жар. Об этом немедля сообщили королю и королеве.
Фердинанд пришел в ужас, увидев, в каком состоянии его сын.
— Ну а я что всегда говорил? Конечно, все из-за этих прогулок! — Он в панике огляделся: — Где придворный врач? Почему он еще не тут? И накройте принца! Двумя одеялами, нет, тремя, четырьмя! Ох, сыночек, тебе очень плохо?
— В голове стучит, — прогундосил Ян, но тут же добавил: — Все не так уж плохо. — Он испугался, что его лишат следующей прогулки.
— Не так уж плохо? О нет, все плохо, очень плохо! У тебя точно жар. Да куда же запропастился врач, этот бездельник?
— Муж, — сказала Изабелла, до сих пор молча смотревшая на сына, — опять ты перегибаешь палку. Ведь это обыкновенная простуда, и она пройдет через несколько дней. Будем поить Яна горячим липовым чаем с медом. Больше ничего не нужно. Как ты думаешь, Ян?
Принц кивнул и утер тыльной стороной ладони капельку, вытекшую из носа.
— Да уж, ты со своими народными средствами, — едко ответил король, — долго будешь ждать, пока они подействуют.
Наконец прибежал придворный врач с чемоданчиком. Тяжело дыша, он отвесил королю три поклона.
— Ваше величество… я как раз принимал ванну и…
— Я требую, чтобы ты являлся сию минуту, когда ты нужен. Понятно?
Доктор дрожащими руками поправил очки.
— Конечно, ваше величество, я…
— Довольно. Займись делом. Ты что, не видишь, в каком состоянии принц?
Врач склонился над Яном, заваленным одеялами.
— Ну-с, ваше высочество, что у нас тут? — спросил он. — Высуньте-ка язык.
Ян послушно показал язык, покрытый белым налетом.
— Ого. — Доктор озабоченно покачал головой.
Гнев короля тут же сменился сильной тревогой.
— Что там? Что с ним?
Придворный врач расстегнул Яну рубашку на груди, прослушал сердце и легкие, заставил пошмыгать и покашлять.
— Папа, — сказал Ян, — у Раймунда ведь тоже насморк, и у нянечки, и…
— Молчи, сынок, — перебил его король. — Видно же, как трудно тебе говорить. — И тут же повернулся к врачу: — Не молчи же! Что с ним? Говори правду! — Во взгляде короля смешались угроза и мольба.
Придворный врач отвечал с важным видом:
— С вашего позволения, ваше величество, здесь мы имеем ринитис вазомоторику.
— Господи Боже мой! Что ты говоришь? Рино… рина…
— Ринитис вазомоторика…
— Какой ужас! Кошмар! Принца еще можно спасти?
— Я расцениваю его состояние, с одной стороны, как крайне тяжелое, с другой же стороны, как вполне стабильное. Нужно лишь принять правильные меры. Во-первых, делать принцу холодные уксусные компрессы на икры и менять их каждый час.
— А лучше каждые полчаса, — вставил король, — больше толку будет.
— Как пожелаете, ваше величество. — Врач поклонился. — Во-вторых, полоскать горло отваром ромашки, шесть раз в день.
— Двенадцать, — поправил Фердинанд, — только чтобы не захлебнулся!
— В-третьих, ежечасно промывать носовую полость соленой водой.
— Вы слышали? — Король взглянул на слуг. — Исполнять все в точности!
— В-четвертых, — продолжал врач, — принц должен принимать внутрь порошок из хинной корки, желательно вместе с ложкой рыбьего жира. Это семь раз в день. В-пятых, обеспечить принцу тепло и покой. В ближайшие дни избегать малейшего сквозняка.
— Вот так вот! — воскликнул король. — Всё. Прогулки отменяются! Ей-богу! — Ведь к тому времени придворный обычай не произносить первую букву Е уже почти сошел на нет.
— Пожалуйста, не надо, — тихо попросил Ян.
Наконец вмешалась Изабелла:
— Да это просто курам на смех! Вы оба тут буквально делаете из мухи слона. Неужели вы, доктор, действительно за то, чтобы запретить прогулки? — резко спросила она.
Придворный врач смотрел то на короля, то на королеву.
