— С одной стороны, да, а с другой — конечно же нет. Я бы сказал
— Вот именно, — перебил Фердинанд. — Прогулки запрещены до дальнейших распоряжений. — И захлопал в ладоши, словно прогоняя кур с дороги: — Пошевеливайтесь! Выполняйте наши предписания! Живо, живо! Речь о жизни и здоровье принца!
Слуги тут же разбежались.
Ян немножко отодвинул гору одеял и попробовал сесть.
— Папа, а «до дальнейших распоряжений» это надолго?
— Пока ты полностью не поправишься, сынок. Но, пожалуйста, не делай лишних движений.
Король подтолкнул сына обратно на подушку. Какое-то мгновение Ян упирался, но затем поддался нажиму отцовской руки, лег и закрыл глаза.
— Может, я уже никогда не буду совсем здоров, — пробормотал он.
— Конечно, будешь, — подбодрила его Изабелла. — Мы тебя в два счета вылечим.
— Здоров он или болен, решать буду я, — отрезал Фердинанд.
Тут подоспел следомходящий с кружкой отвара ромашки; сразу за ним вошел распорядитель рыбьим жиром с бутылкой рыбьего жира и порошком хинной корки; посудомойщик принес соленую воду; и Яну пришлось попеременно полоскать горло, глотать жир и хину, потеть, сморкаться и шмыгать носом; нянечка обмотала икры принца мокрыми и вонючими уксусными тряпками, и теперь ему казалось, что по ногам у него ползают улитки.
Приказы короля были неумолимы. Даже когда от простуды давно уже не осталось и следа, Ян должен был оставаться в постели. Читать ему тоже не разрешалось. От этого, по словам Фердинанда, у него могли опять покраснеть глаза.
— Как там на улице? — спросил Ян однажды утром у Станислава и Раймунда.
— На улице? — удивился Раймунд. — Ты имеешь в виду сегодня… или вообще?
— Вот прямо сейчас. Там солнце светит или дождь идет? Хотя бы раздвиньте занавески, чтобы я понимал, светло там или темно.
— Нам нельзя, — ответил Станислав. — Королевский приказ.
— Мы сами теперь лишь изредка можем выходить из замка, — сказал Раймунд, — и потому вообще-то не обращаем внимания на погоду. К тому же твой отец пожелал, чтобы мы покамест не касались этой темы.
— Я думаю, — возразил Станислав, — мы можем сказать, какое сейчас время года.
— О да, — оживился Ян, — лето наступило? Пшеница пожелтела? Цветут ли маки? Я же читал, что после весны приходит лето.
— Боюсь, этот разговор уже выходит за рамки дозволенного, — заметил Раймунд.
— Сейчас конец мая, — заговорил Станислав, пропустив мимо ушей упрек Раймунда. — Дни становятся теплее. Это чувствуется даже здесь, в замке. Скоро лето. Да уж, мальчишкой я в это время целыми днями болтался на улице, и теплыми вечерами тоже. Ловил рыбу в речке, шлепал по воде…
Тут Станислав осекся, заметив умоляющие жесты Раймунда.
— Еще! Еще! — потребовал Ян.
— Пожалуй… пожалуй, с тебя хватит, — сказал Станислав, словно извиняясь.
— Несколько капель валерьяны тебе сейчас не повредят, — сказал Раймунд принцу и накапал в ложечку из пузырька, который у него всегда был под рукой. Однако старый слуга сам так разнервничался, что половину лекарства пролил сразу, а остальное — пока нес ложку к послушно открытому рту Яна. Пришлось все начинать сначала.
— А как дуб во дворе? — воспользовался заминкой Ян. — Как он выглядит летом?
— Красиво, очень красиво, — отвечал Станислав. — Хотя он уже старый и корявый, как мы с Раймундом.
— А свет и тень в листве есть? Знаешь, такие золотые пятнышки… и листья шевелятся… и так хорошо пахнет…
— Ну хватит! — скомандовал Раймунд. — Ты уже сам не свой.
Он снова поднес ложку ко рту Яна, тот проглотил и замолчал. Раймунд счел это благотворным действием валерьянки.
Но Ян замолчал из осторожности. Этой ночью он почти не спал. Принц слушал дыхание и редкое похрапывание слуг, и ему казалось, что дуб зовет его: в темноте как будто светились его листья, и от них исходила многоголосая музыка. Глубокой ночью Яна осенила такая дерзкая мысль, что он тут же постарался ее прогнать. Однако мысль эта возвращалась снова и снова, и в конце концов у него созрел план.
Вечером следующего дня Ян, лежа в постели, еле дождался, пока рядомходящие и путеуборщик, дежурившие в коридоре, наконец уйдут. Станислав и Раймунд, как обычно, придвинули свои кресла поближе к кровати принца, зажгли лампу и поставили ее на столик между креслами.
— Кто первый? Ты? — сонно спросил Станислав.
— Ладно, — согласился Раймунд. — До полуночи. Потом разбужу тебя. Только не храпи опять так громко.
— Я вообще никогда не храплю, — обиделся Станислав.
Ян знал, что сейчас они, как и каждый вечер, еще станут пить целебный чай, некоторое время будет слышно, как они прихлебывают, а потом все стихнет.
Едва слуги наполнили свои чашки, Ян вскрикнул. Старички вздрогнули и растерянно оглянулись вокруг.
— Там, там! — закричал Ян. — В коридоре кто-то есть… Вор! Грабитель! На помощь! Караул!
— Где? В коридоре? Батюшки-светы!
Раймунд встал с кресла, но замер как вкопанный и толкнул Станислава:
— Ступай, посмотри. Надо поднять стражу.
— Ты ступай, — ответил Станислав сдавленным голосом. — Или пойдем вместе.
