Он издал хриплый смешок и опустился на локти, высунув половину тела из спального мешка:
– Вот это да.
Он потянулся к своему рюкзаку, копаясь в нем. Лили вытерлась салфеткой, которую он протянул ей, пока он немного расстегнул спальный мешок, позволяя прохладному воздуху обдуть их разгоряченную кожу.
– Быстро соображаешь, – сказала она, бросая салфетку куда-то в палатку.
– У меня две пары трусов, и одна из них на тебе, – напомнил он ей, переводя дыхание. – Каким-то образом это дошло до меня в критический момент.
Расстегнув спальный мешок, он смог упасть на спину и провел рукой по груди, застонав.
– Ты в порядке? – спросила она.
Закрыв глаза, он издал тихий, счастливый звук, прижался к ней и обхватил тяжелой рукой ее талию, притягивая ее к себе:
– Иди сюда.
Но Лили внезапно проснулась. Как она должна была справиться с этим чувством, растущим внутри, как виноградная лоза? Она была взволнована, напугана, встревожена, испытывала облегчение и к тому же глубоко, глубоко возбуждена. Его движения рядом с ней ощущались как физическое эхо. Она вдруг стала ненасытной, прижалась лицом к его шее, чувствуя ритм его пульса, желая каким-то образом оказаться внутри него. Желая, чтобы он был внутри нее.
Она снова и снова не могла поверить, что он действительно здесь. От него пахло потом и мылом, как от напоенного полынью воздуха каньонов. Ей хотелось, чтобы его руки были на ее коже, чтобы его рот бешено двигался повсюду. Она осознавала каждую точку соприкосновения их тел: ее лицо у него на шее; их обнаженные груди, прижатые друг к другу; их бедра, ее нога, обвившая его мускулистое бедро. Воспоминания о звуке, который он издал, когда кончил, эхом отдавались у нее в голове. Существовало ли что-то более сексуальное, чем он?
Боже, она сходила с ума.
Лили отстранилась, проведя рукой по его груди. Раньше он всегда был готов ко второму раунду.
– Эй, – прошептала она, выжидая. – Лео?
Его губы раскрылись, и она почувствовала, как ее желание нарастает, предвкушая звук его голоса.
Но вместо этого из его горла раздался тихий храп.
Лео проснулся от того, что Лили, извиваясь, выбиралась из спального мешка и судорожно шептала: «Черт, черт, черт».
Он перекатился на живот; зрение сутра было нечетким, но не настолько, чтобы не заметить, как она пытается найти рубашку, которую он стянул с нее и отбросил в сторону ночью.
– Привет, – прохрипел он.
Она вздрогнула и закрыла грудь рукой, пытаясь влезть в футболку. Ее наэлектризованные волосы торчали во все стороны. На ее правой щеке было ярко-розовое пятно на том месте, где она прижималась к нему, а ее ответное «Привет» было резким и напряженным.
– Что случилось? – спросил он.
Лили вздернула подбородок:
– Посмотри на часы.
Он вытащил тяжелую руку из спального мешка и моргнул:
– Черт.
– Именно.
Каким-то образом они проспали все утро. Было уже девять тридцать.
– Понятия не имею, как мы так долго спали, – пробормотала она.
– Было тепло и уютно.
– Тебя
А потом выскочила из палатки. Он последовал за ней и потянулся на утреннем солнце. В одних боксерах, чувствуя воздух пустыни на голой коже, он чувствовал себя просто охренительно.
Скомканные штаны ударили его прямо по лицу, и Лео поймал их, прежде чем они упали на землю.
– Похоже, ты хочешь, чтобы я их надел, – сухо произнес он.
– Нам пора бежать. – Она натянула свои жесткие джинсы, затем сняла рубашку и бросила ему. Он уставился на ее груди… Не прошло десяти лет с тех пор, как он видел ее в последний раз.
Она потянулась за бюстгальтером, который уже высох на камне.
– Перестань пялиться, – сказала она, смеясь. – Сегодня будет тридцать градусов, а нам предстоит пройти почти четыре мили.
– Четыре мили – это час пути, может быть, два, если мы остановимся попить воды, – сказал он ей.
– Здесь, внизу, это не так.
Он натянул рубашку и тут же почувствовал такое пьянящее желание, что у него закатились глаза. Рубашка пахла Лили. Она была еще теплой от ее тела. Натянув ее на себя, Лео посмотрел туда, где она сидела на камнях, натягивая носки и ботинки.
