На воде туман оказался гораздо прозрачнее, чем выглядел с берега, и человека возле избушки я заметила почти сразу. Но не сразу осознала, что он делает. Картина была настолько невероятной, что я споткнулась, едва не выронив пистолет. Впрочем, этого мгновения хватило, чтобы вспомнить, кто такой доктор и чем он занимается. А он всего лишь делал то же, что и всегда, – лечил. Аккуратно и неторопливо накладывал повязку на голову громадного и довольно упитанного спрута, которому ради такого дела пришлось согнуться едва ли не пополам.
Самым странным было то, что спрут уже заметил меня, но не кинулся навстречу, растопырив щупальца, а всего лишь переступил с ноги на ногу, не отводя глаз. Что, конечно, тут же было замечено доктором. Он обернулся.
– Проходи, сталкер, – произнес буднично. – Оружие только убери. Никто тебя здесь не тронет.
Ох, мамочки, да мне даже ночью так страшно не было! Под немигающим взглядом спрута я убрала пистолет и нож, помимо воли ожидая, что вот сейчас-то он на меня и бросится, отшвырнув доктора. И что тогда? До берега добежать точно не успею. В воду нырять?
Между тем ноги продолжали шагать вперед. Опомнилась я, только стоя на берегу в окружении грядок с вовсю растущей на них зеленью.
– Картошка? – удивилась я, помимо воли отвлекшись от мутанта.
– Она, родимая, – улыбнулся доктор. Он за это время успел закончить перевязку и теперь поливал руки водой из кувшина. Спрут, как только доктор его отпустил, удалился в сарай, тихонько ворча. Я еще раз покосилась ему вслед.
– Обалдеть, – более подходящего определения в голову мне так и не пришло. Доктор снова улыбнулся. Ага, тебе-то это не впервой, едва ли не с обидой подумала я. Мне же спрута так близко видеть доводилось один раз, и это был не тот опыт, который хочется повторить.
– Пошли в дом, темнеет уже. Голодная, наверное? Поедим, да и расскажешь, что тебя сюда привело.
Я наконец оторвалась от созерцания сарая.
– Простите, доктор. Много слышала про то, что вы местную фауну лечите, но вот увидеть – это удовольствие совсем другого рода.
Словно в подтверждение, из дома выглянул зомби. Классический такой – деревянная походка и внешний вид далеко не первой свежести. Мне стоило огромных усилий не выхватить нож, когда он кинулся навстречу.
– Бабахи! Сталкер, дай бабахи!
– Изя! – прикрикнул доктор. – А ну марш в дом! Хватит с тебя бабах!
Зомби понурился, как не получивший игрушку ребенок, но послушно развернулся и так же деревянно ушел обратно в дом.
– Чего-чего он хотел? – оторопело переспросила я. Доктор досадливо махнул рукой:
– Гранаты. У всех встречных-поперечных их выпрашивает, а потом по всему болоту раскидывает. Местные звери уже знают – если Изя из дома вышел, то спасайся кто может!
– Так он и сегодня гулял? – осенило меня.
– Гулял. Где он на этот раз свои «бабахи» достал, ума не приложу!
Меня чуть не пробрал истерический смех. Вот почему Болота сегодня такие тихие! Изя гулял…
В доме меня ждало новое потрясение. Да такое, на фоне которого померкли разбегающиеся от Изи монстры. Пахло картошкой! Самой настоящей вареной картошкой, а еще – свежим хлебом! Я недоверчиво застыла на пороге, гадая, уж не аномалия ли это, но доктор прошел к столу, открыл стоящую там кастрюльку, и запах тут же стал еще сильнее.
– Будешь, – заключил доктор и, достав с полки две тарелки, быстро наполнил их исходящими паром клубнями. Так же быстро на столе появились кружки с молоком. Молоком! Я вопросительно посмотрела на доктора, мол, это-то откуда?!
– Козу держу.
Козу… В Зоне… Там, где тьма спрутов, прыгунов, мантикор и других тварей. Про псевдоволков, прямых потомков волков обычных, я вообще молчу. А один из спрутов и вовсе сейчас у доктора в гостях.
Впрочем, иногда чудеса надо просто принимать. Тем более что я действительно успела проголодаться. Так что, бросив затею осмыслить все мной увиденное и услышанное, я полностью переключилась на еду. Картошка, молоко и свежевыпеченный хлеб – прямо как в далеком детстве…
Дождавшись, когда я наконец переведу на него взгляд, доктор сказал просто:
– Рассказывай.
Я собралась с мыслями.
– Спасибо за ужин. Давно картошку не ела. И молоко. – Он снова улыбнулся, мол, ты в этом не первая. – Я тут документы принесла, может, будет интересно.
Я дотянулась до рюкзака и достала страшную теперь для меня папку, протянула через стол. Доктор, взглянув, удивленно хмыкнул.
– А почему не к ученым?
– У ученых интерес слишком кровожадный, – также хмыкнула я. После прочтения документов в папке сомнений в этом не оставалось никаких. Даже Пильман меня иногда пугал, что уж говорить про остальных? Тот же «Прогресс»?
– А что тебе до их интереса? Деньги они за эту папку заплатят очень даже неплохие.
– Я здесь не ради денег оказалась.
И я, не дожидаясь дальнейших расспросов, рассказала все. Про гибель родителей, про службу брата и его пропажу, про то, кем он стал теперь, и про упоминающуюся в папке обратимость мутаций.
– Как считаете, доктор, возможно ли повернуть мутации темных вспять? – Я затаила дыхание, ожидая ответа.
– А у брата ты спрашивала, чего хочет он? – прищурился доктор.
