– Спрашивала. Не хочет он обратно. Перегорел. Вот только и монстром он становиться тоже не хочет. Простите, доктор. – Я поправилась. – У вас к «детям Зоны» отношение, наверное, другое. Но я считаю неправильным, что мой родной человек медленно превращается в кого-то другого и ничего с этим сделать не может. И потому делает вид, что все идет как надо. А я хочу, чтобы у него была возможность выбора. Если он и после этого решит остаться темным – это уже будет его собственное решение. А не чье-то, принятое за него.
Я замолчала, снова вспомнив, как мне рассказывали про попытки Безымянного выбраться за Периметр. Его, беспамятного, все же что-то тянуло из Зоны – это при том, что вполне нормальные, не мутировавшие люди живут здесь годами и другой жизни для себя не видят.
Доктор долго внимательно смотрел на меня. Еще раз пролистал папку, особенно задержавшись в конце, где речь шла про эксперимент по превращению монстра обратно в человека. Задумчиво покачал головой.
– Знал я одного молоденького прыгуна… Попрыгушку. Девочку собственный отец в лабораторию отправил. Использовал последний шанс, лишь бы она от лейкоза не умерла.
– В прыгуна превратил? – ошарашенно спросила я. – Дочь?
Снова перед глазами возник первый увиденный мной прыгун. Обломки ребер, месиво вместо живота…
– Он, судя по всему, такого исхода не ожидал. – Доктор пожал плечами. – Но – да, превратил. От лейкоза, надо сказать, вылечил.
– И что с ней дальше стало? – заинтересовалась я. Не просто так же доктор это вспомнил.
– Продолжила жить, только уже не человеком. Спала в обнимку с игрушечной уткой, играла в догонялки и прятки со старшими прыгунами, росла. Изредка появлялась на Болотах и с каждым разом подпускала меня к себе все неохотнее. Ее вполне устраивает такая жизнь, и возвращаться она явно не хочет. Да, человеком быть замечательно… но зачем это прыгуну?
– Но Стас – все еще человек, – возразила я. – А не только «дитя Зоны». Почему я не должна ему об этом напоминать?
Я не мигая смотрела в серо-голубые глаза доктора. Эти глаза много повидали такого, что в прошлой жизни мне не приснилось бы в самом изощренном кошмаре. И наверное, увидели что-то во мне. Что-то, чему я сама не могла подобрать определения и потому называла коротко фамильным упрямством. Благодаря ему я нашла брата и, надеюсь, найду способ его вернуть. Даже если ради этого придется обойти всю Зону.
– Звать тебя как? – нарушил тишину доктор.
– Дикая.
Он поморщился.
– Да не кличка твоя… Мама с папой как назвали?
Я ответила не сразу. Нет, имя свое я не забыла, но это был кусок другой жизни, до Зоны. И вспоминать его не очень хотелось.
– Люба.
Доктор понимающе кивнул и встал.
– Вот что, Люба… Время позднее, пойдем покажу, где ночевать будешь. Я пока документы посмотрю, а завтра утром поговорим. – И вполголоса добавил: – Есть у меня одна мысль, обмозговать надо.
Ну, хоть не прогнал сразу, и на том спасибо, почти разочарованно подумала я. Мне снова не терпелось, как учуявшей запах дичи охотничьей собаке. Но если днем Болота были смертельно опасны, то ночью становились просто смертельными – без вариантов. Я в который уже раз подивилась легкости, с которой прошла от Смоляного до дома доктора. Не Предбанник же, в самом деле! Но нет, из всех неприятностей – ползающая «топка», босоногий ночной наблюдатель да схарченная каким-то болотным жителем ворона. Когда-нибудь везение закончится, и я совсем не жажду приближать этот момент ночной прогулкой по Болотам. Так что – спать. С надеждой, что утром я встану как следует отдохнувшей.
Рано утром под самым окном взвыло так, что я скатилась с кровати и зашарила по полу в поисках автомата прежде, чем раскрыла глаза и вспомнила, где нахожусь. Выглянувший же из избушки доктор, совершенно спокойно потрепав за ухом псевдоволка, так же спокойно вышел за калитку, где его поджидала устрашающих размеров черная мантикора.
Я услышала обрывок фразы:
– Бинты… Заживает?
Жуткая морда мантикоры была в считаных сантиметрах от затылка склонившегося доктора. Одно движение страшенными челюстями – и все… Она внимательно наблюдала за действиями человека, недовольно фыркала и клацала зубами, но доктор, не обращая внимания, продолжал осматривать передние лапы монстра. Видимо, перевязка больше не требовалась (а другого объяснения приходу мантикоры я так и не нашла), и после осмотра доктор, что-то сказав, развернулся к мантикоре спиной и зашел обратно во двор. Мантикора же, проводив его взглядом обеих голов разом, развернулась и почти мгновенно исчезла в предрассветных сумерках.
Я выдохнула и только теперь поняла, что все это время простояла у окна затаив дыхание. Но стоило задуматься о том, не вернуться ли ко сну по причине раннего времени, как за дверью послышалось царапанье и строгий голос доктора произнес:
– Фу, Дружок, нельзя!
