Что будет теперь? Мне придется коротать жизнь в одиночестве под солнцем Тенерифе? Имею ли я право претендовать на то, чтобы они пустили меня в свою жизнь?
Помнит ли она о встрече сегодня у адвоката? Надо позвонить и напомнить».
Оке Форс подходит к телефону, висящему на стене в холле, набирает номер мобильного дочери и ждет.
Один звонок.
И хотя Малин ребенком никогда не жила в этой квартире, он видит ее шестилетней, бегающей по комнатам, по коврам, полностью поглощенной игрой, – красивая девочка с развевающимися волосами что-то радостно кричит, бегая по всему дому.
И вдруг она останавливается в коридоре. Прямо перед ним. Смотрит на него, хочет о чем-то спросить, но не находит слов, и тут же снова уносится прочь, и он видит, как она что-то ищет в гостиной, поднимает ковер, переворачивает подушки на диване и спрашивает:
– Где она? Где он? Где он?
Более всего Оке Форсу хочется подбежать к своей шестилетней дочери, помочь ей, и теперь она произносит:
– Где же мама? Где мама?
И он хочет ответить ей, но понимает, что ничего этого на самом деле не существует: то, что он видит, – всего лишь воспоминания и фантазии, не более чем импульсы в извилинах его мозга.
Звонки в трубке звучат один за другим.
Ответа нет.
Оке Форс кладет трубку.
В глубине души он надеется, что еще не все потеряно.
Малин еще не успела заснуть. Она видит номер папы на дисплее, но не в силах ответить.
Однако его звонок заставляет ее вспомнить о сегодняшней встрече у адвоката.
Открытие завещания.
Сегодня.
Оно совсем вытеснилось у нее из памяти, однако она успеет немного поспать и пойти туда.
«Попытайся поспать, Малин. Тебе нужен отдых. Даже если ты не хочешь этого».
Сосредоточиться на том, что происходит сейчас, – это единственный способ выжить.
