Но в какой-то момент это показалось для него не менее важным. Ведь теперь его и Лалию связывало куда большее, чем само понятие «хозяин и раб». За несколько дней тесного общения, если они и не сблизились до максимума, то хотя бы уже имели все основания на более дружеское друг к другу отношение. Или, по крайней мере, Каллену так это казалось, а может даже и хотелось.
Лалия удивлённо посмотрела на молодого раба, явно не ожидав услышать от него подобного к себе вопроса, но мужчина не выглядел при этом смущённым или просто любопытствующим. Похоже, для него такие вещи были вполне естественными, в отличие от жителей Ордики, где такое понятие, как любовь к кому-то, отличалась от схожего чувства на других планетах. Как-никак, но попал он к ним из мира, где всегда ценилась моногамия.
– Хочешь узнать, почему я с ним обручилась? Или почему я выбрала его, а не Акерли?
– Нет. Я хотеть знать, любить ли ты Вэлис. Он не есть очень хороший муж для будущего. Но сердце ведь не выбирать…
В этот раз Лия даже слегка смутилась, хотя могла и не отвечать на столь личные вопросы, тем более имея за спиной ещё одного нежелательного свидетеля. Правда, её родители, да и большинство представителей из её касты никогда не воспринимали людей из второго и третьего класса, как за равных себе, и поэтому нисколько не стеснялись перед теми разговаривать между собой с таким видом, будто их окружала бездушная мебель, а не живые люди. Хотя и понятно. Любого слугу, кто попытается вынести что-нибудь из дома своих хозяев, включая услышанную от тех неважно какую информацию, могли ожидать такие штрафы, за которые его запросто потом отправляли за решётку в федеральную тюрьму, как за уголовное преступление. Именно поэтому редко кто из слуг позволял себе по личной инициативе вступать со своими нанимателями в диалоги. А про рабов можно и вообще не говорить.
– Только не вздумай ему сказать это всё при встрече. А то он тут же потребует, чтобы я тебя наказала. Причём прямо на месте. – Лалия хоть и попыталась свести свои слова в шутку, но, на деле, они были очень далеки от таковой. – Если честно, то… я не думаю, что любила кого-то за всю свою жизнь по-настоящему. Во всяком случае, не так, как ты любил свою невесту… Прости, наверное, я не так сказала.
Девушка нервно хмыкнула, продолжая внимательно всматриваться в глаза мужчины, который смотрел на неё в это время очень даже серьёзно.
– Ты же её до сих пор любишь, да?
Каллен не удержался и отвёл взгляд к лобовой части купола монокара, но едва ли что-нибудь сейчас видел за его защитным стеклом. Мыслями он определённо находился в другом месте.
– У нас это называть, прикипеть и врасти душой в другого. Когда вы почти как одно целое. Чувствовать друг друга, дышать вместе и даже, наверное, думать. Если это не любовь, то и в сердце она не прорастёт и никогда там не задержится.
– То есть, она уже навсегда? И ты уже не сумеешь к кому-то проникнуться так же, как к своей любимой?
– Я этого не знать наверняка. Есть ещё такое понятие, как симпатия. Когда кто-то очень сильно нравится и это чем-то похоже на начальный этап влюблённости. Хотя не думать, что она может стать такой же.
– И что же ты испытываешь ко мне, если не секрет? – наверное, Лалия точно сошла с ума, если начала спрашивать о подобных вещах у собственного постельного раба. У раба, у которого не должно быть на этот счёт никаких чувств, ни тем более личного мнения. Правда, она и без того перешла с ним все разумные границы, из-за чего могла получить вполне себе реальное предупреждение со штрафом.
– Ты хотеть действительно это знать? – губы Каллена дрогнули в смущённой улыбке, будто он вообще не ожидал, что его когда-нибудь об этом спросят.
– Но ведь это ты начал данную тему. А я, как не крути, твоя хозяйка. Правда, меня вообще не должны интересовать твои чувства и мысли, но и меня до этого не спрашивали, хочу ли я иметь личных рабов. Ты и представить себе сейчас не в состоянии, сколько я нарушила с тобой за эти дни правил. Так что давай. Хуже от этого, надеюсь, всё равно не будет.
Шутки шутками, но они и в самом деле могли зайти слишком далеко, и, кажется, Лия чувствовала теперь, что могла сделать даже нечто такое, на что бы никогда не решилась ещё неделю назад.
– А это будет не сильно личное? Вдруг я тебя смущать?
– Раз поднял эту тему, то уже и договаривай до конца. Или хочешь, чтобы я тебе приказала. Ведь я могу, если что.
Угроза прозвучала, конечно, как шутка, и едва ли Лалия действительно могла воплотить её в жизнь, но, в любом случае, только от Каллена зависело – отвечать ему или нет.
