Я глубоко вздохнул и некоторое время просто смотрел на здание. Невозможно было представить здесь Джейми Уилера, которого я знал. Могли ли мы вообразить в наших самых диких кошмарах — много лет назад, еще до случая со шрамовником, когда мы беззаботно росли в маленьком городке Нью-Бетани, что однажды оба окажемся здесь, в этом грязном переулке в Тихуане? Перед глазами у меня замелькали образы из детства, похожие на пленку, крутящуюся в старом проекторе. Солнечный день, и мы втроем у валуна. В траве у дороги лежат брошенные нами велосипеды, а мы несемся по полю, словно рвущиеся в бой солдаты. Мартин со своей пластмассовой «М-16», имитирующий звуки стрельбы, я — с игрушечным пистолетом, а Джейми — в настоящей каске времен Второй мировой, которую он получил в подарок от армейского магазина. Спереди на ней был нарисован большой красный крест, поэтому Джейми всегда изображал санитара. Он никогда не брал в руки оружие, когда мы играли в войну. Не походил на нас с Мартином. Даже в том нежном возрасте мы оба боролись за доминирование. Как два альфа-самца, сражались за одну и ту же добычу, с игрушечным оружием и мальчишеской героикой. Выкрикивали приказы и убивали немцев или японцев (в зависимости от того, кого назначали врагом). Даже тогда в своих агрессивных играх искали ответы, знания и, возможно, искупление. А Джейми тем временем делал вид, что оказывает помощь раненым солдатам, накладывал воображаемые жгуты и вкалывал им в ноги морфин, как мы видели во многих фильмах про войну по дециметровому каналу
И я последовал за ним.
— Всё в порядке? — спросил Бруннер.
— Да, — ответил я, когда пленка в проекторе рассыпалась и сгорела. — Жди здесь.
— На самом деле, если вы не возражаете, не могли бы мы решить вопрос с моей оплатой? У меня назначена встреча в другом месте, где я…
— Я не буду тебе платить, пока мы его не найдем.
Я знал, что это могла быть афера и Бруннеру нужны его деньги, чтоб он мог свалить, прежде чем я соображу, что лестница ведет в никуда.
— Жди.
Когда я пересек улицу и направился к зданию, оставив Бруннера на тротуаре, какое-то движение на периферии моего зрения отвлекло меня. Из продуктовой лавки в конце улицы появилась одинокая фигура. Она медленно приближалась, прижимая к груди сумку.
Из тени появилось мужское лицо.
Я попятился прочь, будто увидел призрака, и в некотором роде так оно и было. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы убедиться, что это он. Страшно постаревший, но глаза те же самые. Я достал из кармана пачку наличных, вытащил из нее две двадцатки и одну десятку и протянул их Бруннеру.
— Спасибо.
— Не за что, желаю вам удачи, сэр.
Я рассеянно кивнул в ответ, но Бруннер уже поспешно ретировался.
Джейми остановился в нескольких футах от входа в здание и с подозрением посмотрел на меня. В одной руке он держал коричневую сумку с продуктами, а в другой — ключ. Лицо у него покрылось глубокими морщинами, а некогда темные волосы были усыпаны сединой и взмокли от пота. Он давно не брился и выглядел изможденным и мертвенно-бледным. Ростом примерно метр семьдесят, худощавого телосложения — в юности он тоже не отличался полнотой, только осанка у него испортилась. Он сутулился, будто переносил на плечах что-то тяжелое. Хотя мне сказали, что Джейми больше не священник, он был одет в поношенный и мятый черный костюм, черную рубашку и черные туфли — не хватало только пасторского воротничка. И даже со столь небольшого расстояния было сложно сказать, где кончается ночь и начинается он.
Я осторожно шагнул ближе.
— Джейми.
Как только до него дошло, кто я, он еще некоторое время смотрел на меня, словно пытаясь убедить себя в своей правоте. Одна сторона его плотно сжатого рта скривилась в грустной смиренной улыбке. И низким, незнакомым голосом он произнес:
— Я знал, что ты придешь.
