— Боже милостивый, — процедил Чарли.
— Доброго майского утра, дети, — приветствовала их Эйнджел.
Юные Гордоны ответили тете Сэнди весело, а Сибби сдержанно, бросив недружелюбный взгляд на Жасмин. Утром ее подбитый глаз заплыл еще больше.
Они пошли через поле, и вскоре из-за горизонта показалось солнце, позолотившее своим сиянием мир. Роса крошечными каплями сияла в траве, и люди наклонялись, чтобы умыть в ней лица. Жасмин последовала примеру родных. Они рвали цветы из-под ног и с кустарников, образующих живые изгороди: сирень, лютики, ранние розы, мак, цветущие ветви боярышника, яблоневый цвет. В небе лилась песня жаворонка. Жасмин чуть не заплакала — так все вокруг было красиво и мирно. Счастье вдруг переполнило ее. Англия. Она любила ее, хотя эта страна так отличалась от ее родной Индии. Здесь был дом. Девушка чувствовала это всем сердцем, всей душой.
Она брела, впитывая это майское утро, скорее ощущая, чем видя. Рядом с ней шел Чарли. Из леса вышло поглазеть маленькое стадо оленей, самец, три самки и четыре очаровательных олененка. Жасмин остановилась и разглядывала их, пока животные, почуяв человека, не скрылись за деревьями. В руках девушка сжимала цветы.
— О чем ты задумалась? — спросил Чарли.
— О том, как хорошо все вокруг и как я счастлива. — Оглянувшись, Жасмин увидела, что тети и дяди уже повернули к дому. Но Сибби и Сэнди все еще собирали цветы.
— Пошли обратно, — сказал Чарли. — Я нашел для бабушки несколько симпатичных фиалок. Она любит, когда я приношу ей цветы.
— А ты любишь, когда она дает тебе конфеты, — услышав, что сказал брат, вставила Сибилла. — Ведь она всегда дает тебе конфеты, когда ты ей что-нибудь приносишь. Старушка любит, когда к ней подлизываются.
— А может быть, она просто любит Чарли и ей приятно, что он о ней думает, — тихо промолвила Жасмин.
— Ха! Много ты знаешь, — фыркнула Сибилла. — Чарли — второй сын. Ему самому нужно пробиваться в жизни. Он надеется, что бабушка ему поможет, и все время крутится рядом с ней. У старушки столько внуков, и братик не хочет, чтобы о нем забыли.
— Мать тебя, наверное, уксусом вскормила, — ответил Чарли. — Что за едкий язык!
Неожиданно Сибилла Гордон набросилась на брата, но в ту же минуту оказалась на траве. С криком она вскочила на ноги.
— Сэнди, ты видел, она толкнула меня? Ты видел? Жасмин не обратила внимания. Она была слишком занята, изучая щеку Чарли. Сибилла расцарапала ее ногтем, и из нее сочилась кровь.
— Когда придем домой, — сказала она брату, — я приготовлю специальную мазь. Она залечит царапину, и шрама не останется.
Чарли хотел было разреветься, но проглотил слезы и лишь всхлипнул.
— Сэнди! — Сибилла упрямо старалась привлечь внимание брата. — Она толкнула меня! Эта дрянь на меня напала! Ты должен сказать отцу. Он накажет ее. Это просто дикарка, и ей не место среди порядочных людей.
— Жасмин-дикарка, — промолвил Чарли, еще раз всхлипнув, и его старший брат, серьезный мальчик, невольно улыбнулся.
— У тебя не было права бить Чарли, Сибби, — сказал он. — Жасмин его только защищала.
— О-о-о-о! Всех вас ненавижу! — завопила Сибилла и, швырнув на землю собранные цветы, бросилась назад к дому.
— Спасибо, — поблагодарила Жасмин старшего из братьев. Взглянув на Сэнди, она заметила, что у него глаза цвета янтаря. Он был миниатюрной копией отца — такой же темноволосый, с мужественными чертами лица.
— Как наследник отца, когда-нибудь я буду главой семьи, — продолжал он тем же ровным голосом. — И хоть годами я моложе тебя. Жасмин, по положению в семье я старший. И мне было бы приятно видеть, что ты относишься ко мне с уважением. Мне не нравится, что вы с Сибиллой ссоритесь. Она ведет себя так по-детски, так как боится, что, разыскав тебя после стольких лет, мама будет любить тебя больше. Хотя вы почти одного возраста, Сибилла еще девочка, с девичьими мечтами. А ты женщина, Жасмин. Ты повидала мир и жила такой интересной жизнью, какую Сибилла и представить себе не может.
— Кто я такая, Сэнди? — спросила мальчика Жасмин. В первую минуту он не понял ее, потом его глаза прояснились:
— Ты — сестра мне по матери, ты дочь нашей мамы от ее прежнего законного брака с Великим Моголом Индии.
— Ты правда так считаешь?
— Если бы я так не считал, я бы усомнился в добром имени нашей матери. А этого я никогда не сделаю.
— Твой отец был в ярости, узнав о моем рождении, — напомнила Жасмин. — А как насчет его доброго имени? Разве ты не клялся ему в верности?
Мальчик улыбнулся.
— Ты умна, как бабушка, — ответил он. — Да, отец рассержен, но он любит маму. Пройдет время, и он со всем примирится, если не ради себя, то ради матери. Но учти, что Сибби он будет защищать всеми силами. Она его единственная дочь, и этим ему дорога. Твой отец сделал бы для тебя не меньше.
Жасмин кивнула:
— Отправляя в Англию, отец этим защищал меня. Я понимаю и постараюсь быть добрее с Сибиллой. Но ей не стоит меня задирать — я ведь дочь Могола.
Пока они говорили, Чарли подобрал с земли цветы Сибиллы и, видя, что отношения между братом и сестрой налаживаются, предложил:
