Дихотомия полностью

С каждым днём клубок неприятностей обрастал, а я, будто запутавшийся котёнок, пытался заигрывать с ним как с судьбой, осторожно касаясь лапкой. Но эта лапка умеет выпускать коготки. Острые, внушительные когти, способные разорвать неприятеля на лоскуты.

— Тебя вдоль или поперёк? — усмехнулся враг, прежде чем возле меня опустился топор.

Казни не вышло. Я успел отойти в сторону — навстречу к следующему воину. Чёрное пламя, скрывавшее лезвие, промелькнуло совсем рядом. Избежав и этот выпад, мне не повезло оказаться зажатым возле двух противников. Остальные обступали меня, выдерживая порядочную дистанцию. Не бросаются бездумно в атаку. Видно, что ума у них больше, чем у Стражей.

ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ? СДОХНУТЬ СОБРАЛСЯ?!

— Хочешь выжить, дай мне столько силы, сколько требуется. Даже если ты плод моего воображения, игра фантазии, да хоть приступ бешенства — я принимаю любые условия твоего займа. Мне нужно много силы. Куда больше, чем было до этого.

ТЫ НЕ ВЫДЕРЖИШЬ. У ТЕБЯ БОЛЬШЕ ШАНСОВ ВЫЖИТЬ В РУКОПАШНОМ БОЮ, ЧЕМ СДЕРЖАТЬ СИЛУ, КОТОРАЯ ПОНАДОБИТСЯ ДЛЯ БОРЬБЫ С ВОИНАМИ ТЬМЫ. И ДАЖЕ ЕСЛИ ТЫ СМОЖЕШЬ ОДОЛЕТЬ ИХ — КОМАНДОР ТЕБЯ ПРОСТО РАЗМАЖЕТ ПО СТЕНКЕ.

— Ты с кем там разговариваешь, полоумный? — смутились воины, переглядываясь друг с другом. — С покойной мамкой? К себе уже зовёт, что ли?

Кто-то загоготал, захлёбываясь собственным смехом.

— Вы чего с ним возитесь? Решайте, пока безоружный!

— Командор, да он от страха быстрее помрёт!

Бурный смех превратился в клокочущий хрип. Пол вмиг стал липким.

— Что за дерь… — недоговорил второй, опуская взгляд вниз.

Протолкнув клинок глубже, я с силой выдернул лезвие, проливая на пол кровь. На лице не дрогнул ни один мускул, пальцы мёртвой хваткой смыкались на рукояти. Вытерев с щеки кровь, я сплюнул на пол. Противная, как запах изо рта.

— Вот что бывает с теми, кто недооценивает врага. Браво! — раздались аплодисменты Командора Тьмы. — А теперь, — замер он, напрягая на руке мускулы. — Разберитесь с ним так, как положено воинам! Кого не добьёт этот юноша — сам добью. Я не потерплю слабаков в отряде!

— Так точно, Командор! — раздался хор голосов, эхом, сотрясавшим тюремные своды.

ПОЗДРАВЛЯЮ. ТВОИ ШАНСЫ ВЫЖИТЬ УВЕЛИЧИЛИСЬ НА ДЕСЯТЫЕ ДОЛИ ПРОЦЕНТА.

— Заткнись и дай мне силу. Меня уже тошнит от никчёмной болтовни.

КАК СКАЖЕШЬ. ТЫ САМ ЭТОГО ЗАХОТЕЛ.

Во рту вмиг пересохло. Внутри засвербело с такой силой, что я готов был вскрыть собственную грудь, лишь бы унять нараставшее жжение. Лёгкие сдавливало чудовищной мощью.

Я задыхался, исходя хрипом.

— Что с ним?!

— Что происходит?

— Куда делся свет?! Кто-нибудь, зажгите свечу! А-а-а-а!

Хруст следовал за треском, обрывая истошный вопль. Темнота обрела аромат крови и непроизвольного мочеиспускания. Запахло животным страхом. На этот раз никто не смеялся.

Коридор тюрьмы петлял, то и дело загоняя их в тупик. Приходилось постоянно возвращаться, меняя маршрут. Уставшие, они еле передвигали ногами, и только необходимость двигаться поднимала с холодного пола во время коротких привалов.

— Тупик! — от досады взвыл Солод, находящийся на грани нервного срыва. — Мне эта тюрьма уже в печёнках сидит! Выпить бы чего-нибудь… Прохладненького… Хмельного…

Тут же прилетел мощный подзатылок.

— Тебе сейчас не о выпивке надо думать, брат! Как только спрячем людей в надёжном месте — вернёмся к Аделаиде. Нельзя оставлять её наверху одну, а мы здесь уже второй час петляем! Соберись.

Хмель смахнул со лба пот, оглядев всех, кого взялся сопровождать. Истощённые люди взволнованно смотрели вокруг. Чудом сбежавшие, они, как ни странно, искали пристанища в катакомбах, куда ни один из них не стремился попасть. Однако сейчас было не до предпочтений. Люди просто хотели выжить.

— Внимание! — пробасил Хмель. — Устроим небольшой привал на десять минут! Двинемся дальше, как я отыщу подходящий путь.

Солод поднялся с пола, вняв призыву брата, словно личному приглашению.

— Ты остаёшься, — осадил Хмель. — Приглядишь за остальными. К тому же будет быстрее, если я пойду один. И даже не вздумай мне перечить! На это нет времени…

Солод помялся на месте, но спорить не стал. Он хорошо знал, что это бесполезно. Уж если его брат так решил, то его уже не переубедишь.

— Будь осторожен, — сказал Солод добавляя. — Иначе сделаю из нашей харчевни публичный дом. Светом клянусь, сделаю!

Хмель замахнулся для нового подзатыльника, но вместо удара похлопал брата по плечу.

— Даже не мечтай! Я не позволю превратить наш дом в постель ни за какие барыши!