Дихотомия полностью

Это был непростой воин. Облачённый в чёрные доспехи из тонкого листа металла, с отливающим серебром орнаментом на рукояти топора, тяжёлым серым щитом и не менее тяжёлым взглядом, тот одним только видом пробирал до мурашек. Не вызывало никаких сомнений, что среди всего скопления противников он — главарь.

— Демиан, Демиан… — донёсся из глубин зала всхлипывающий голос Аделаиды.

Оттолкнув Фрола, я вошёл в помещение, не заботясь о том, что попадаю в паутину, из которой уже не смогу выбраться. Ловушка, в которой я оказался, волновала меня сейчас меньше всего. Устремившись к Аде, я обогнул врагов, не замечая их грозных, кровожадных взглядов. Сестра склонилась над почерневшим лицом. В нём слабо угадывалась наша матушка. Она утратила человечность, превращаясь в бесформенную чёрную массу.

— Боюсь, что вы опоздали, — донёсся голос. — Серая Хворь только что завершила процесс трансформации. Как ни прискорбно, но её уже не спасти — был пройден последний порог.

Слова эхом отдавались в сознании. Слыша, я не мог их до конца осмыслить — мозг отказывался обрабатывать звуки в образы. Достаточно было собственных глаз, чтобы понять, что дело — хуже некуда. Меня стала бить дрожь, подобно дождю, барабанившему по крыше.

— Как только ты ушёл, — начала Аделаида, упирая глаза в пол. — Ей стало хуже. Гораздо хуже. Я… Я не знала, что делать, Демиан… Держала за руку, пока было за что держать. А теперь…

Её взгляд не в силах был вернуться к тому, что осталось от руки. Аделаида продолжала смотреть вниз, не видя перед собой ничего. Глаза заливали слёзы.

Я молча достал из кармана пузырёк с лекарством, приготовленным Рози. Трясущимися руками откупорил пробку. Поднёс к тому месту, где должны были находиться губы матушки, и вылил всё без остатка. Лекарство закапало на тюремный пол. Можно сказать, я опорожнил на землю все труды и опасности нашего отряда. Пользы от микстуры было не больше, чем от утренней росы. Дыхание перехватило. Я чувствовал, что задыхаюсь.

Нет, не так. Я хотел задохнуться. Я отказывался дышать.

— Сынок… Ты здесь?

Слабый голос слетел с растёкшихся губ. Его едва можно было разобрать сквозь сбившееся дыхание. Мне понадобилось время, чтобы звуки превратить в слова.

— Матушка… Я здесь.

Подобие улыбки. То, что некогда было улыбкой. Я попытался улыбнуться в ответ, но вышло скверно: так могла выглядеть только гримаса боли.

— Хорошо… Мне нужно тебе кое-что сказать. Наклонись…

Как заворожённый, я склонил голову, поворачиваясь правым ухом, чтобы расслышать. Цепко хватая смысл слов, я удерживал значение фразы, высекая её на гранитной плите. Однако та тотчас стиралась из памяти. Я почти ничего не понимал, пока все слова не встали в один мыслительный ряд, в мгновение сдавив мне горло, словно ошейником.

— Демиан, мальчик мой, — прерывистый свист. — Мне так много тебе нужно сказать… Но я знаю, что всего не успею. Да наверное, и не нужно. Единственное, что ты должен знать… Чего я неуспела рассказать… Так это о твоём отце. Не злись. Я хотела как лучше… Но годы шли. И я поняла, что когда-нибудь, надо рассказать. Демиан, твой отец… Он… Он… Жив.

Последнее слово растворилось в тишине. Оно не сразу обрело форму. Понадобилось время, чтобы сложиться в образ, но когда это было сделано, то осознание, что дрогнувшие губы сомкнулись безвозвратно, а тёплый взгляд навеки погас, сделал всё происходящее невозможным. Слёз не было. За нас плакала Ада. Я же — не двигался с места, пытаясь охватить величину трагедии, открывающуюся передо мной дюйм за дюймом.

В голове шумела кровь. Скрипнули зубы.

— Соболезную, — без всякой иронии заметил Командор Тьмы, обводя взглядом присутствующих и намекая, что заложников он не берёт.

Брякнули топоры. Загорелось чёрное пламя. Воины, вняв приказу, синхронно направились к нам. Фрол хотел что-то сказать, чем-то образумить головорезов, но я даже не услышал той жалкой попытки. Неужели он ещё не понял, что слова в иных случаях не полезнее дырявого зонта в ненастную погоду? Никто не станет слушать слабака. Говорить, не приставив к чужому горлу лезвие, всё равно что кричать в пустоту. А я, признаться, усталкричать.

Поднявшись с пола, оценил обстановку: девять воинов, не включая вожака, который наверняка стоит их всех, вместе взятых. Расклад не в мою пользу. Ещё вчера я бы не задумываясь бросился в бегство, попутно хватая Вивиан с Адой. Или попытался бы отвлечь иглами. Возможно, не побрезговал бы и притвориться мёртвым, как делают это опоссумы, когда от опасности уже не скрыться. Другими словами, я бы цеплялся за свою жизнь даже на пороге смерти.

Но не сегодня. Мне надоело убегать. Надоело хвататься за ускользающий шанс пережить очередной день, то и дело подкидывающий кучу сюрпризов, норовящих оторвать мне голову.

Виселица? Командир Света? Командор Тьмы?