Свенсон ответил не сразу. Некоторое время он лишь молча продолжал разглядывать, мелькающие внизу, такие однообразные сельские пейзажи. Впрочем, лунноеосвещение всё же их немножечко оживляло…
– Понимаешь, у фермеров иногда встречается самое разнообразное и самое неожиданное медицинское оборудование. Просто так, на всякий случай, покупают… – проговорил он после довольно-таки продолжительного молчания. – Вот я и подумал, а вдруг там найдётся подходящая аппаратура, да и молока для Изиды хотелось бы приобрести. И хоть я знал уже про всепланетный розыск…
– Они объявили тебя во всепланетный розыск? – удивилась Ирума.
– Не меня! – сказал Свенсон. – Нас! Всех троих.
– Я об этом не знала!
Ирума немного помолчала и добавила:
– Выходит, они так и не поверили в то, что мы погибли?
– Это Холин…
Говорить про Холина, даже упоминать о нём Свенсону было почему-то весьма и весьма непросто. Почему – этого он не мог объяснить даже себе самому.
– Холин – достойный противник! – без тени даже иронии произнесла Ирума. – Мы таких уважаем!
– Вот даже как?!
Свенсону вдруг вспомнились артефакты, а ещё почему-то жуткое, при всей своей бессмысленной грандиозности, зрелище уничтожения двадцать девятого отделения.
– Скажи, когда вы напали на то, последнее отделение, вы знали уже, что артефактов там нет?
Ирума вновь рассмеялась. Но не весело, а как-то грустновато даже…
– Артефакты были у Холина, – сказала она. – Они, кстати, и сейчас у него. А нам нужен был именно «Крот».
– Я об этом догадался тогда. Не сразу, разумеется.
– Но ты же никому не сказал об этой своей догадке. Вопрос: почему?
– А что же ты не спрашиваешь меня о том, почему я помог вам вырваться из окружения? – мрачно проговорил Свенсон. – И для чего, кстати, вам понадобился «Крот»? Что вы намерены искать под землёй?
– Что намерены искать? – Ирума бросила в сторону Свенсона быстрый внимательный взгляд. – Ну, разумеется, клад!
– Под названием «артефакты»? – спросил Свенсон. – Я угадал?
Ирума ничего не ответила.
– Но ты ведь знаешь, на что они годятся? – не отставал Свенсон.
И на этот раз ничего ему не ответив, Ирума лишь улыбнулась. То ли Свенсону, то ли своим затаенным мыслям.
– Не хочешь говорить – не надо! – буркнул Свенсон обиженно. – Тогда скажи: те артефакты, что сейчас находятся у Холина, они что, вам не особенно и нужны?
Ирума ответила не сразу. Некоторое время она молча вела катер и заговорила лишь тогда, когда Свенсон уже и ждать перестал ответа.
– Артефакты Холина нам нужны, – сказала она. – Очень даже нужны! И потому уже сегодняшней ночью они будут у нас.
Холин проснулся неожиданно, как от толчка. Он даже сам себе не мог объяснить, что же всё-таки его разбудило, ибо вокруг продолжала царить ещё многоцветная местная ночь, и ползли по белому потолку, набегая и сменяя друг друга, жёлтые, оранжевые, зелёные и фиолетовые тени…
Какое-то время Холин, молча и с каким-то даже любопытством, наблюдал за всем этим разноцветным великолепием, потом он зевнул и вдруг вспомнил вчерашний вечер.
Он напился вчера… впервые за последние несколько лет напился! И это ещё не всё!
Он пил вчера вместе со своей рабочей женой, что категорически запрещалось Правилами эксплуатации жён. А потом…
Потом они провели вместе волшебную ночь, у Холина ещё никогда не было такой чудесной ночи с женщиной. И почему-то показалось ему вчера, что рядом с ним лежит не рабочая жена с убогим ограниченным своим интеллектом, а самая обыкновенная женщина. Точнее, женщина необыкновенная, загадочная… и потому, наверное, ещё более желанная…
«Это, наверное, от вина? – невольно подумалось Холину. – Не нужно было так много пить… тем более, поить жену! И кстати, где же она сейчас?»
В кровати рядом с Холином никого не было, но, потрогав рукой то места возле себя, где и должна была лежать рабочая жена, Холин ощутил приятную теплоту. Это значило, что жена его поднялась с кровати совсем недавно, всего несколько минут назад… и именно это, скорее всего, разбудило его. Что ж, ясно, куда могла пойти женщина ночью, особенно после столь бурного вечернего возлияния…
Но время шло, а жена всё не возвращалась, и это было странно и непонятно. А что, если ей стало плохо, ведь предупреждали же его о том, что алкоголь и гипносостояние – вещи несовместимые! И он об этом знал, всегда знал, и других предупреждал об одном из важнейших запретов при обращении с рабочими жёнами…
И вот, как самый распоследний болван, совершенно позабыл обо всём этом вчера!
Поднявшись с кровати и набросив на плечи халат, Холин поспешно сунул ноги в мягкие войлочные шлёпанцы и вышел в коридор.
И вдруг остановился, словно остолбенелый.
В его кабинете почему-то горел свет.
