«Безликий, ну какая я же я — дура», — пронеслось в голове девушки, что никак не могла успокоить забившееся чаще сердце. И было бы от чего… От взгляда с поволокой и чарующей улыбки очередного повесы.
Почесав руку, Меррит разражено плюхнула помои в кормушку и чуть не упала под ноги спешащих к еде иржистов. Подхватив ведра, вернулась в кухню. И снова день превратился в бесконечное: «принеси, подай, отмой, почисти». За всей этой суетой девушка даже сбегать в туалет не успевала, не то, что познакомится с другими обитателями замка.
— Гара, отнеси обед знахарке, — прокричал влетевший в кухню чопорный мужчина в темно-коричневом камзоле.
— Не пойду я, — отозвалась сухонькая помощница кухарки и косо взглянула на задумавшуюся Меррит: — вон пусть новенькая идет к этой ведьме.
Все мигом прекратили работу и уставились на ничего непонимающую девушку.
— Что ж пусть она, — цокнул мужчина и так же стремительно вылетел.
— Будь осторожна, а то проклянет, — шепнула Меррит та же девушка, что помогла утром, передавая тяжелый поднос. — Она живет в подземелье третьей башни. По коридору налево, через три двери направо, потом еще раз налево. Увидишь крутые ступеньки, тебе по ним в первый пролет, — скороговоркой произнесла девушка.
— Ну? Чего ждешь? Ступай уже, — подогнала Меррит Гара.
Под устремленные на нее взгляды работниц девушка шагнула в темный коридор. Подземелье третьей башни… Легко сказать. Девушка не сомневалась, что заплутает. Она уже не раз усомнилась в своем решении — родительский замок не спешил делится тайнами и воспоминаниями. Но путь к подземелью отыскался на удивление легко.
Знахарку Меррит заметила сразу — высокая женщина в длинном черном платье, суетилась возле заставленных склянками полок. На столе, недовольно бурча, кипел котелок выплескивая через верх какую-то фиолетовую гущу. Развешенные под потолком вязанки сухих трав чуть покачивались, потревоженные сквозняком и бурлящим паром. Свежий, пряный, чуть горьковатый аромат витал в воздухе, забивая дыхание. Именно он и стал той верной подсказкой, что указала путь.
Резко хлопнула дверь за спиной, отрезая путь. Меррит вздрогнула он неожиданности. Поежилась от налетевшего холодного ветерка.
— Ну чего встала? Проходи уже. Я и так слишком долго тебя ждала. Уже и не верила, что дождусь. Если бы не сестра…, - не оборачиваясь, произнесла знахарка резким каркающим голосом. — Да поставь ты поднос уже. Негоже ее светлости еду слугам разносить. Пусть даже я и была первой, кто взял тебя на руки. Ну, вот… Нашла-таки, — воскликнула радостно, вертя в руках пузырек.
Метнулась с проворностью молодухи и капнула пару золотистых капель в котелок. Тот голодно заурчал, принял капли с довольным причмокивание и вспыхнул, озарив помещение золотистым цветом.
— Чего ждешь? — окликнула засмотревшуюся Меррит знахарка.
Девушка повернулась и столкнулась с неестественно белыми с розовым отливом глазами, подслеповато смотрящими на нее. Белая, как парное молоко, кожа, словно притрушенные снегом ресницы, прямые платиновые волосы, светящиеся в темноте, — необычная внешность знахарки запала в сердце, шевельнулась неясным воспоминанием в душе.
— Застыла чего? Узнала, что ли? — посыпались на Меррит вопросы.
Девушка молча качнула головой, но вспомнив полуслепой взгляд озвучила.
— Нет. Вы меня с кем-то путаете.
— И с кем я могу тебя путать? Чай не я тебя в этот мир привела? Не я встречала? — усмехнулась знахарка. — Да и много ли ты встречала простолюдинок, говорящих как ты?
Меррит пожала плечами. Она сама заметила, что ее речь отличается от речи, выросшей в городке, Розеи. Что уж говорить про выросших в деревне Арнаю и Зараю? Но ничего поделать с этим не могла — только молчать, прислушиваться и семь раз думать перед ответом. Последнее давалось нелегко — сколько бы Меррит не учила себя сдержанности, но это явно была не ее сильная черта. Как и терпеливость.
— Язык проглотила? — продолжала тем временем вещать знахарка. — А маленькая такая говорливая была…
— Вы ошиблись, — воровато оглядываясь по сторонам (не услышал ли кто?), уверенно отрезала Меррит. — Я простая служанка…
— Повторяй себе чаще, Ди, может и поверишь, — знахарка расхохотался и, видя, что Меррит оцепенела, прибавила: — Так же называл тебя, отец?
Упавший из маленького оконца под потолком луч, высветил лицо знахарки, покрытое едва заметной паутинкой морщин, и вернулся обратно, сияя сквозь радужную оболочку глаз, будто от воды отразился.
— Не бойся, — отсмеявшись, успокоила знахарка девушку, что уже пару раз окинула взглядом запертую дверь. — Я поклялась защищать и оберегать тебя еще до того, как ты сделала первый крик.
— Что-то плохо у вас это получилось, — хмыкнула Меррит, опуская тяжелый поднос на стол. Она не упрекала — у нее не было права на упреки. Но заполнить возникшую паузу было не чем.
— А разве тебя кто-то обидел?
От этого вопроса девушка опешила.
— Думаете, не стоит считать жажду, голод, холод, вечные тычки, навязанное замужество, ночи на каменном полу в темной каморке — обидами? Этого недостаточно? — мотнула головой Меррит, прогоняя неуместные сейчас сожаления.
