В дозор мы ушли на закате. Первым заступал боярин, и надо было видеть его лицо, когда он заприметил снежного волка. Быстро объяснив, как с ним вести, как распоряжаться – я отправился на боковую, уверенный, что Семен и мое творение нашли общий язык. Если я хоть что-то понял о местных кикиморах, то лезть они будут в полночь. Утром же обещала прийти вьюга и если этой ночью все пройдет тихо, то ждать непрошеных гостей придется неделю.
Тишина и красота деревенской ночи захватывала дух. Тучи только начинали заполнять самую кромку бесконечного небосвода и не могли еще помешать луне и звездам заливать призрачным светом Родниковое и окружающие его поля. Даже младшего отрока проняло, заставив его восхищенно выругаться – настолько сказочно все выглядело. И если он поначалу зябко ежился от холода, то теперь размявшись и сделав несколько кругов вдоль ограды, приободрился. Семен Красный со старшим смогли протоптать тропинку за предыдущие два часа, так что моему спутнику не составило труда поспевать за мной на обходе. Как и днем, мои ноги не вязли в снегу и не оставляли следов. Песок в часах уже второй раз стал пересыпаться, когда мои чувства предупредили об угрозе. К деревне приближались со стороны болот сразу восемь чужаков. Тяжелой походкой, едва преодолевая поле, они топтали снег, позволяя мне ощущать их: с теплой кровью, явно не кикиморы и без всякого родства с Кёльдом.
– Буди отца и брата, к нам идут со стороны болот. Восемь.
Спокойным голосом я сообщил молодому воину о гостях и принялся готовить сюрпризы. Теперь, когда я точно знал, откуда придет угроза, можно было не беречь силы. Феня разлегся возле забора, притворившись обычным сугробом. Младший Семенович в это время спешно привел заспанных отца и брата.
– Точно идут?
– Уж поверьте Кёльду.
– Это хорошо. Не придется тут морозить задницы неделями. Мы тогда спрячемся за тем амбаром, как все через забор перелезут – шмальнем из самострелов, а дальше уже врукопашную. Склянка с ядом при тебе?
– Он против теплокровных почти бесполезен. А там именно такие.
– Тем лучше. А то не люблю всяких насекомых. Ща узнаем, кто повадился местных рвать и резать.
Если первых двух перелезших через забор еще можно было принять за чудовищ, то в остальных угадывались самые обычные люди. Похоже, мы наткнулись на банду, косившую под нечисть, дабы никто не вмешивался ее темные делишки. Ну что же, случился прокол. Причем в прямом смысле. Щелчок тетив и два болта из трех нашли свои цели. Одного из разбойников даже пригвоздило к забору, заставляя орать от боли.
– За Ярослава!
Имя князя являлось лучшим боевым кличем, враг мог оценить, кто против него и даже имел возможность сдаться, если понимал, что противник ему не по зубам. Но местным головорезам терять уже было нечего. Между нами оставалось двадцать шагов, когда в поднявшихся во весь рост дружинников полетели копья и метательные топоры.
Сработал заготовленный узелок: снег, спокойно лежавший у наших ног, поднялся непроницаемой стеной, приняв на себя все брошенное железо. Вторым усилием воли я заставил преграду лавиной обрушиться на разбойников. Как же мне нравилось чародейством доказывать некоторым людям, что все их усилия пропали зря.
Ослепленные и ошарашенные недокикиморы не смогли толком сопротивляться. Троих сразу порубили секирами. Одного повалил на землю волк, сомкнув на шее свои ледяные клыки. Я готовился еще одним изящным узлом закончить схватку, когда главарь сорвал с шеи амулет и со всей силы бросил в стену ближайшего сруба. Сверкнув потусторонним зеленным цветом, тот разбился, и волна теплого воздуха пронеслась по деревне. Все, кого она зацепила, падали на землю без сознания: дружинники, оставшийся в живых разбойник, выскочившие на помощь мужики. Меня спас старый добрый чародейский купол, сумевший ослабить незнакомое и враждебное колдовство. Но даже его не хватило, чтобы полностью избежать слабости. Пальцы непроизвольно разжались, роняя ставший невероятно тяжелым посох, перебирая ватными ногами, пришлось пятиться назад. Между мной и главарем оставались только пять шагов, когда я осознал, что волк до сих пор жив. Узлы, питавшие его, почти не пострадали.
– Феня, куси!
