Дед сопровождал свои слова жестами, поочерёдно ткнув пальцем в патрульных на стене, стрелков на вышках и бронеход у ворот.
— Да нет, хватает, — поморщился мичман, озадаченно почесав висок.
— Вот то-то. И добрый тебе совет. Дурные думки из своей бестолковки выкинь, дольше проживёшь. И остальным спокойне́й будет, — наставительно проскрипел Митрич.
На том разговор оборвался. До колючей ограды дошли в задумчивой тишине. Митрич, просунув руку сквозь проволоку, откинул крючок, запустил всех и зашёл сам. Здешние старожилы сразу направились к бане. А новенькие беспокойно осматривались и топтались в нерешительности, не зная, что делать.
Мишенька потянул носом, учуял в воздухе нотки дыма с оттенками ароматов общественного туалета, и брезгливо скривился.
— Это что, нам придётся здесь жить? — недовольно спросил он, выделив интонацией последнее слово.
«Похоже на то, — подтвердил я. — И ещё ты узнаешь, что газеты не только читают».
— О, нашего брата прибыло! Где вы их откопали?
Из барака вышел мужик, которого в полях с нами не было.
— Выбросом принесло, — хмыкнул Митрич и представил вновь прибывшим незнакомого работягу. — Это Мартемьян, по хозяйству у нас хлопочет. Он вам всё покажет, расскажет и поставит на довольствие. А я, пожалуй, пойду. Устал.
Дед ушёл, оставив нас на попечение завхоза. А тот уже вовсю знакомил с местными порядками.
— Ко мне можно по-простому, хлопцы. Март или дядька Март, кому как на язык ляжет, — уточнил насчёт имени он, после чего продолжал: — Хозяйство у нас небольшое, разобраться несложно. Сортир там, на заднем дворе. Кому, что простирнуть, либо самому сполоснуться, это в баньку. За ночевьё тоже не переживайте, места всем хватит. С одёжкой обувкой, если попортите, подберём что-нито. Будут какие вопросы, не робейте. Живём артелью, так что подходите без стеснения. Давайте, хлопцы, обвыкайтесь пока, а там и вечерять будем.
— Что Бесноватый, поди в диковинку тебе? — хлопнул Мишеньку по плечу мичман Трофимов. — Привыкай теперь. Глядишь, и станешь нормальным человеком.
— Оставьте собачьи клички для себя и себе подобных. Обращайтесь ко мне по имени-отчеству. Михаил Александрович, — Мишенька с брезгливой миной стряхнул его руку. — Жить в хлеву? Увольте. Я не собираюсь к подобному привыкать.
«Что ж ты дебил-то такой, — простонал я. — Иди лучше отмойся. Тебя и так здесь не сильно любят, а чуханом прослывёшь, вообще заклюют».
И это единственное, в чём Мишенька меня послушался.
До вечера он проявил себя ещё трижды. Чуть не сблевал в туалете и, передумав туда заходить, помочился снаружи на стенку. Отказался от ужина, обозвав вполне приличные щи, мерзостными помоями. А зайдя в барак и принюхавшись к характерным запахам мужского общежития, высказался и по этому поводу. Определил новое обиталище, как сарай для свиней.
А, как по мне, вполне нормальное жильё. Чем-то на казарму похоже… Ну да, и на тюремную камеру, но немного совсем.
Вдоль стен протянулись нары в три этажа. На досках лежали набитые душистым сеном тюфяки с небольшими подушками. И пахло, надо сказать, одуряюще. Аромат высушенного разнотравья успешно перебивал запах портянок и пота. Между нарами — широкий проход. Взлётка. На взлётке — две чугунные печки, по типу буржуек, с трубами, уходящими в крышу. Между печками — лавки и стол. Не знаю, что мелкому не понравилось. Я видал места и похуже.
Между тем Мишенька вскарабкался на верхний этаж, лёг с самого края и, отвернувшись к стене, собрался поспать.
Он закрыл глаза, а у меня словно свет выключили.
Так-то, с моими Дарами — небольшая проблема, но я не спешил запускать «Панораму». В темноте лучше думалось, а мне нужно было привести мысли в порядок.
Ага. Легче сказать.
За прошедший день столько всякого приключилось, что в голове царил полный бардак. Крушение, Дикие Земли, плен — читай рабство. Что с Димычем, до сих пор непонятно. Живой он там, вообще, не живой? Я застрял у Мишеньки в голове. Сам Мишенька чудил не по-детски. И надо из всего этого дерьма выгребать.
Идейки в принципе были.
Антимагический комплект на мои Дары не влиял, и, чисто теоретически, я мог устроить локальный Армагеддон даже сейчас. Но для мне этого необходимо мало-мальское содействие Мишеньки, а тот сотрудничать явно не собирался. Можно даже избавиться от браслетов, или хотя бы попробовать, была бы уверенность, что мелкий не налажает. А он обязательно налажает. Получит доступ к магии и превратится в берсерка. Слетит с катушек, как пить дать. А тут на трезвый рассудок действовать надо. Стратегия нужна. Тактика.
К разработке стратегии перейти не удалось. Отвлекли. Мужики закончили ужин и вернулись в барак. Говорил Митрич. Похоже, подводил итоги начатой раньше беседы.
— Значится, на том и порешим, сынки. Двоих из вашинских оставляем с Мартемьяном на хозяйстве. Дохтур с нами, но его бережём. Я потом ещё с Добрушем переговорю, чтобы его от ошейника избавили. И помним, их норма ложится на вас.
— Да помним, бать, — ответил за всех мичман Трофимов. — Этого, может, тоже оставим. От греха.
Я почувствовал «Уколы чужого внимания» и навострил уши.
