Полуторки пришлось подкатывать на загрузку вручную. Двигатели ещё не набрали паров и пыхтели на холостых, набирая температуру в котлах. А что значит «протокол Красный», я так и не понял. Казалось, таскали мы всё, что под руку попадёт, бессистемно. Бочонки, короба, ворохи пакли. Рулоны войлока. Тяжёлые инструментальные ящики. Дымогенератор с запасом розжига и влажных опилок. Герметический куб, сваренный из листового металла. ЗИПом к нему погрузили ручной воздушный насос, два мотка брезентовых шлангов, по типу пожарных рукавов, и жестяной раструб-насадку.
Я носился наравне с остальными, то и дело отслеживая на себе удивлённые взгляды. Закончили минут через тридцать. К тому времени и транспорт оказался готов, и охотнички управились со своим снаряжением.
Выдвинулись в три грузовичка и два паромётных пикапа. Колонну замыкал тягач с открытой платформой. На последнюю загрузились бойцы в тяжёлой броне. Работяги расселись по полуторкам в три бригады, под чисто номинальной охраной из двух охотников. Мы, понятно, с Митричем и ещё парочкой старожилов, с которыми по объективным причинам вчера не удалось познакомиться.
Я залез в числе первых — у кабины меньше трясло. Ещё не уселся, как услышал за спиной шёпот мичмана.
— Бать, ты его, что, к кузнецу сводил?
Дед в ответ только крякнул довольно. А я обернулся и, хоть параллель с кузнецом была не очень понятна, протянул Трофимову руку.
— Спасибо тебе, дружище, что прикрыл. И не обессудь за вчерашнее.
— Да, ладно, дело житейское, — неуверенно протянул мичман, ответив рукопожатием, но взгляд у него потеплел.
— Так, сынки, ручкаться опосля будете, — прервал обмен любезностями дед. — И, чтобы все вернулись целёхоньки, слухай сюды…
Я приготовился слухать и тут же скривился, как от скрипа песка по стеклу. В барабанные перепонки изнутри ворвался негодующий Мишенькин вопль. Засранец проснулся, понял, что с ним приключилось, и закатил сольный концерт.
«Бесчестный мерзавец! Как вы посмели воспользоваться моим беспомощным состоянием⁈» — орал он, не помня себя от бешенства.
Скорее всего, он имел в виду сон, но прозвучало двусмысленно.
«Ты девушка, что ли, чтобы я тобой пользовался? — огрызнулся я и со злостью добавил: — Заткнись, слушать мешаешь».
«Немедленно верните всё как было! — не успокаивался он. — Я требую! Слышите, требую!»
«Ага, только шнурки поглажу, — пообещал я с ухмылкой. — Ты для начала вести себя научись. Потом будешь требовать».
«Не вам, подлый мошенник, преподавать уроки хороших манер!» — с ненавистью окрысился он.
«Даже не собирался», — отрезал я, надеясь тем закруглить разговор, чтобы всё-таки послушать Митрича.
Но мелкий не унимался. Голосил всё сильнее и даже показалось, начал биться о стенки черепа с той стороны. Как буйнопомешанный, честное слово. Бесило жутко, но хуже было другое. Всплеском негативных эмоций он снова разбередил Хранилище, и магия пошла по каналам. Браслеты с ошейником восприняли это, как подготовку к волшбе, нагрелись и доставляли ощутимое неудобство.
Кажется, доктор тоже что-то почувствовал. Я заметил, как он поёжился, словно замёрз и нет-нет косился на меня с интересом. Надеюсь, что с праздным. Мне сейчас меньше всего надо, чтобы кто-то догадался о моей двойной сущности.
Короче, благодаря стараниям Мишеньки, инструктаж Митрича я профукал. Уловил лишь одно: поперёк батьки в пекло не лезть.
Но это и так было ясно. Истина прописная.
Пока гавкался с мелким, пока привыкал к его беспрестанному гундежу, не заметил, как время прошло. Лысая Гора оказалась сильно ближе к лагерю, чем вчерашние Пять Дымов. Не прошло и часа, как мы очутились на месте.
Платформу оставили на удобном для разворота участке под охраной двух паромётчиков. Остаток пути «тяжёлые» преодолевали пешком. А мы проехали ещё с километр и остановились у самого входа в долину, что раскинулась у подножья горы.
Название «Лысая» говорило само за себя. Её узнал бы любой, даже прежде не видя. Одинокая полукруглая сопка с кратером на вершине. На выжженном склоне багровела клякса, пышущей жаром, лавы. Над долиной в дрожании воздуха колыхалось алое марево выброса. Ощутимо несло серой, гарью, и перегретым металлом.
Вот и ответы сразу на два вопроса, даже спрашивать не пришлось. Что за плевок. И почему плевок красный. Но это всё внешние проявления, подробности ещё предстояло узнать. Как минимум, хотелось бы выяснить, что принёс выброс, и по какой причине охотники усилились бронедоспехами.
Тем временем пикапы разъехались по дороге, прикрывая колонну с двух направлений. Охотники рассредоточились в складках местности. «Тяжёлые», когда добрались, грамотно перекрыли подходы к долине. Работяги выгрузились, но остались стоять возле полуторок, под присмотром пары охотников и непосредственно Добруша. Ждали, когда рассосётся марево. Дед Митрич сказал, вслепую не лезть.
Я же испытывал чувство близкое к эйфории и впитывал реальность каждой клеточкой организма. Моего организма.
