И всё бы так, но из правого улья выбралась здоровенная оранжево-чёрная тварь.
Злая, как тысяча демонов.
Дальше всё произошло в один миг.
Никто ещё толком сообразить ничего не успел, шершень взлетел и долбанул Горглого жалом в затылок. Голова раскололась, как переспевший арбуз. Стенки улья заляпало мозгами и кровью, а тварь уже взмыла в воздух и выцеливала новую жертву.
Народ ударился в панику. Дергач бросил шланг дымаря и кинулся наутёк наперегонки с остальными трудягами. Новички в едином порыве нырнули под днища машин. Трофим, уж на что дерзкий малый, и тот спрятался за колесом.
Хмурый с Молчуном ещё крутили насос, но уже активно посматривали по сторонам, прикидывая в какую сторону ломануться. И ломанулись бы, если б Митрич не приказал им остаться.
Я тоже не дёргался. Прямой угрозы не чувствовал, а на общую ситуацию повлиять не мог. Вернее, не знал, каким образом.
«Почему не стреляют! — завопил Мишенька. — Прикажите им! Пусть убьют эту мерзкую тварь!»
И действительно. Ватажники организованно перемещались по местности, с оружием на изготовку. Но их паромёты по какой-то причине молчали. Манёврами руководил Добруш, показывая направление взмахом руки с зажатым в ней револьвером.
«Не стойте столбом! Делайте что-нибудь! — продолжал голосить мелкий. — Не хочу погибать из-за вашей тупости!»
Ёкарный бабай, только злил.
Одного взгляда хватило, чтобы вникнуть в смысл передвижений охотников. С текущей позиции стрелять просто опасно. Даже при плотном огне, в злоедучую тварь не сразу-то и попадёшь, а вот полный улей разнести — запросто. Рой вырвется, и тогда всем придёт однозначный кердык…
Рой!
Вот тут-то меня и ошпарило.
Спасаясь от огне-шершня, все забыли, что Горглый уже не живой. А тот, безголовый, фонтанировал из перебитых артерий остатками крови и ещё каким-то чудом стоял и удерживал раструб. Долго он так не продержится, колени уже ослабли.
На принятие решения ушла доля секунды. Я не альтруист, но за свою жизнь стоило побороться.
— Стоять! Качать! — рявкнул я на Хмурого с Молчуном, пригвоздив их к месту «Внушением». — А это дай мне.
Я выдернул из пальцев Добруша артефакторный револьвер и рванул к ульям с низкого старта.
В голове орал Мишенька, Митрич кричал что-то вслед, трёхэтажно выразился Добруш. Я даже не пытался услышать. Сейчас важно успеть. Остальное не имело значения.
Спасло меня то, что шершень погнался за людьми Дергача и я не пересёкся с ним курсами. Попасть в одиночную воздушную цель из револьвера практически нереально. Даже из артефакторного. Тут нужен дробовик или магия. Но мне тогда в голову не пришло скинуть браслеты. Привык уже шифроваться, да и мысли были забиты другим.
Мне оставалось преодолеть половину пути, когда стало понятно, что безнадёжно опаздываю. Горглый падал. Ещё пара-тройка секунд, вход/выход откроется, и к первой твари добавится минимум сотня. И тогда все узнают, как выглядит кузькина мать.
Я ускорился, насколько это возможно, на бегу активировал «Сдвиг» и выгадал эти секунды. В тот же миг Горглый осел. Но Дар удерживал раструб на месте, пока я не добежал.
Споткнувшись о безголовое тело, я схватил металлический конус, прижал к стенке улья и заорал во всю глотку:
— Качай!!!
Сквозь адреналиновый туман в голове уловил, как зашумел поток воздуха в шланге. Услышал сердитое жужжание засасываемых шершней… и странное «фыть-фыть-фыть» за спиной. Обернулся. Ватажники, наконец, сменили позицию и садили из паромётов очередями, не боясь разворотить ульи.
Прежде, чем зловредную тварь смогли пристрелить, она прикончила ещё троих работяг. А напоследок показала, почему её назвали огненной. Кто-то меткий уложил заряд паромёта в брюшко, и огне-шершень исчез в ослепительной вспышке. Прихватив с собой ещё одного. По счёту четвёртого.
Увидев такое, Мишенька взвыл на одной тонкой ноте. А я вцепился в раструб как клещ, и на цыпочки встал, чтобы не осталось даже тоненькой щели…
Так и стоял, пока по плечу не похлопали.
Мой безрассудный поступок могли оценить только жители Диких Земель. Кто не раз и не два видел выброс. Кто знал, что каждый такой выброс приносит. Кто на своей шкуре испытал способности артефакторных монстров. Одним словом, ватажники. (Старички-работяги тоже к ним относились. Они, по факту, все в недавнем прошлом охотники).
На меня теперь смотрели с нескрываемым уважением. Каждый норовил пожать руку, потрепать по плечу, высказать слова благодарности. Мои попутчики по «Архангелу» присоединились к общей тенденции. Если кто из них и не понял, чем могло всё закончиться, тому объяснили.
Я ощущал себя ни больше ни меньше, а национальным героем. Правда, немного тупил. Не отошёл ещё от нервного напряжения. Я хоть, по большому счёту привычный, но не каждый день смотрю в глаза смерти.
Страсти улеглись во многом стараниями Митрича с Добрушем.
У меня забрали шланг с раструбом, вытащили из окостеневших пальцев артефакторный револьвер и проводили к полуторкам. Дед нарезал работягам задач. Командир охотников разогнал подчинённых по точкам. Народ занялся делом.
