Конечно, когда Кеша стал показывать эту коллекцию нащупанным в ночи женщинам, в безумном состоянии согласившимся прийти к нему в домик на окраине, личная жизнь друга скрипуче покосилась в сторону целибата.
Не каждая принцесса Греза из «Сквозняка» поймет, фокусируя взгляд на произвольно выбранной точке, что лысый маниак, сующий ей с захлебывающимся восторгом пустые бутылки под нос с предложением понюхать и восхититься, – это её осознанный выбор и сексуальное счастье. Участились случаи резких отказов и воплей. Кеша коллекцию воздухов забросил, но иногда украдкой протирает бутылочки от пыли и вздыхает. Он мечтатель, Кеша-то.
Ещё есть у Кеши коллекции марок (штук двадцать, но хороших, как он верит). Есть зажигалки (две – обе подарены мной, не пошло дело). Есть наклейки и старые гэдээровские переводилки. Курительных трубок пять штук (три мои). Все трубки с богатой историей, забиты нагаром начисто.
Что-то там ещё валяется у него. Не упомнить. А, монетки есть. Все с дырками почему-то.
И вот, видимо, решил Иннокентий медали начать собирать.
Вынул я из пальцев спящего Федюнина медаль. Покрутил в пальцах. Потом встал в проходе аэробуса и негромко обратился к соседям по классу. Сказал, что Иннокентий Сергеевич Федюнин во время отдыха спас из пожара троих врачей, которые спали в горящей поликлинике. И вот награжден. И у меня есть просьба (я его помощник по работе с населением) – передать медаль по рядам с небольшим рассказом о том, кто с ними летит и за что он медаль получил.
Для энтузиазма взволнованно угостил ближайших соседей легально купленным на борту алкоголем. Что запрещено, но отчасти, конечно.
Федюнин проснулся героем. Ему даже похлопали, когда он в сортир направился. А когда вышел, начали фотографировать на телефоны. Медаль-то на груди! А я два раза вставал и, показывая на Кешу, благодарно кланялся.
Молва про двух добродушных мудаков переживет нас с Иннокентием.
Как я неоднократно доказывал, разница между шотландцами и русскими заключается в презентациях.
У меня в России ворота, двери, будки с охраной, сигнализация, камеры, есть намерение вырыть ров с морозоустойчивыми крокодилами. Раньше была колючая проволока и битое стекло поверх забора. А песни у нас в посёлке поют исключительно про любовь, про красоту, про долгожданную встречу. Смотришь через бойницу на участок соседа и поёшь вместе с ним про нежность. А если позвали-таки в гости, то идёшь петь про нежность, не зная доподлинно, что начнётся сразу после песни про нежность. По дороге наблюдаешь, как кто-то бьётся в петле, а к нему бегут с битами.
В Шотландии двери из стекла, окна без решёток (долгое время не мог уснуть), а песни эдакие, что ко второму куплету ярость достигает такой силы, что начинается пляска с ножами. Песни сплошь про засады, сталь, кровную месть, убийства, поджоги и ненависть. На Питерхэдском берегу, в засаде Мак-Дугал, шесть дюймов стали в грудь тебе отмерит мой кинжал. Это про девушку песня. Которая не дождалась, и теперь её надо подкараулить в засаде.
То же самое про семейные легенды. У меня в России все семейные легенды про святость предков. Все невинно пострадавшие, подвижники, все из Смольного института благородных девиц, почестное купечество, спасители и праведники. Сидишь в гостях у династии товароведов и слушаешь про бал в Зимнем дворце, где товароведская прабабушка грациозно отказывала царю в намерениях. «Вы когда деньги вернёте?» – спрашиваешь, раздвигая руками великосветский туман. А хозяева уже не здесь, они там, их оттуда не достать.
Если предки у собеседника крестьяне – то очень трудолюбивые. Если предки у хозяина комиссары, то тридцать седьмой год.
У моих шотландцев семейные легенды – кромешный ужас. Все предки поголовные упыри, если судить по легендам.
Сидишь в гостях у профессора университета и слушаешь про Моне Мег. Как основатель династии, кузнец-пропойца (пропойца – это не для указания уникальности, а просто для того, чтобы было понятно – местный кузнец) соорудил пушку. Из которой враги Шотландии (англичане, понятно) выстрелили в замок Трив, последний оплот Дугласов. И пушку эту назвали Моне Мег – в честь жены кузнеца-пропойцы Брауни Кима.
Ну, история и история. И тут профессор наклоняется и кричит, несколько багровея:
– А ядром оторвало руку леди Дуглас! Начисто! Рука, кувыркаясь и заливая все вокруг кровью прекрасной леди, пролетела 28 ярдов! Молодая хозяйка замка допила из кубка вино и произнесла своими прелестными губами: «Проклятая Моне Мег! Твои потомки выучат грамоту и разнесут по всему миру славу о твоём бесчестном поведении!» Мой предок Брауни Ким грабил замок четыре дня, не щадя никого, и принёс домой руку прекрасной леди, закоптил её в очаге и показывал гостям во время торжеств!
– А-А-А-А!!! – кричишь, тоже багровея. – Вот и свела нас судьба, выродок Моне Мег! Сдохни же!
Потом приносят чай.
У моих шотландских соседей Мердоков есть настоящий герб. С пронзёнными стрелами птицами.
