Ожгло! И еще раз!
А все из-за того, что решил пофорсить перед не пойми кем – закатал на пляже байковые кальсоны выше колен. Чего обычно себе не позволяю, конечно.
Меры по спасению моему были предприняты всевозможные. Для начала группа товарищей, сбежавшихся на мой дельфиний вскрик в пене прибоя, предложили меня чуть ли не обоссать.
Из разумной осторожности, не вылезая из линии прибоя, отклонил.
Когда из прибоя выманили, обмазали какой-то аптекарской мазью, хотя Федюнин настаивал на своем первоначальном предложении. Он человек флотский, служил в ансамбле песни и пляски на Ледовитом океане, пропрыгав на карачках три года и три дня. Про медуз поэтому знает буквально всё.
Мазь помогла отчасти. Что-то распухло, что-то чесалось, все покраснело. Походка изменилась.
Поэтому моё традиционное предложение всем встречным женщинам: «Не желаете ли скоротать вечерок с двумя богобоязненными мужчинами? Угостите нас для начала водочкой, не пожалеете!» – воспринималось с неожиданным в этих краях испугом.
– Ты срываешь нам культурную программу… – пенял мне в тропической ночи Иннокентий.
Количество всяческих детей на острове таково, что удивительный факт, что все они чем-то похожи на меня, воспринимается не так остро, как следовало бы.
Все дети очень смышленые, удивительно активные. На всех опасных малютках отпечаток того, что их родители обладали абсолютно неисчерпаемым энтузиазмом и слабо заботились соблюдением расовой чистоты.
По всему видно, что на звук вскрываемой упаковки презервативов в ночные хибары врывается местная полиция и восстанавливает естественность отношений.
Открывший для себя ром под названием «Ритуал», гармонично дополнивший открытое им чуть ранее восьмисполовиноюградусное пиво «Джудас», И. С. Федюнин вышел на новый виток своих пророчеств и чудесатостей.
Кеша теперь кудесничает в манере лаконизма. Вернувшись под утро в отведенную нам Господом конуру на пляже, кандидат юридических наук произнес весьма значительно всего лишь два слова:
– Шеломянь всюду.
Потом Кеша пытался произнести восклицательный знак, чтобы получилось: «Шеломянь всюду!» Но, поухав, просто развел руками.
Ветер шуршал в растопыренных пальмах.
Ночью меня возили смотреть на морских черепах.
А это значит, что я достиг известной степени святости. Не в кабак меня поволокли, не на пенную вечеринку… А к братьям нашим меньшим. Скоро буду, если так дело и дальше пойдёт, святым покровителем городского зоопарка, исповедником у бегемотов.
Или птицам начну проповедовать, подобно двум святым отцам – Франциску и Фёдору, разделяемым временем и расстоянием, но соединённым в моём сердце в сахарный комок постмодерна.
Осенил черепах с утёса своим благословением. Теперь у них всё наладится.
Черепахи живут тут не одни. При них кормится целая группа мордастых экологов. Обустроились здоровенные экологи отлично. Построено несколько добротных домиков, прячущихся в тени скалистого берега. В домиках живут экологи, охраняя черепах, которые живут в заливчике.
Меня и прочих гостей встретили очень радушно. Сразу предложили перекусить. Я опрометью ринулся к котлам и кастрюлям любопытствовать. Три вида меню. Я решил попробовать все три и ещё сбегал пару раз любезничать с барышней на раздаче индийских пирожков. Строил ей глазки и показывал губами, как едет поезд. В итоге так перевозбудились над цыплятами-тандури, что даже и не знаю теперь…
Прощаясь, фотографировались. Теперь у пакистанской разведки есть моя фотокарточка.
У каждой черепахи есть своё имя и журнал для записи всяческих черепашьих новостей. Я видел запись от 2 сентября с.г.: «…неоднократно пыталась выплыть за выставленное ограждение». Там же результаты взвешиваний и медосмотров.
Ещё у черепах есть паспорта. Не уверен, что они есть у каждого из виденных мною экологов. А у черепах тугаменты в полнейшем ажуре.
В маленьком бассейне плавала одинокая стремительная черепаха. Видно, что нарушала режим, не сотрудничала с администрацией. Потому как без лапы задней – рецидивистка. Экологи валили полученное узницей увечье на каких-то рыб-хищниц. Не знаю, не знаю, что это за рыбы-хищницы такие тут водятся. Решил надевать на всякий случай ещё одну пару плавательных трусов, в дополнении к брезентовым, тем, с двойной прострочкой. На случай подводного нападения. В дороге каждый сантиметр на вес золота. Мало ли как жизнь ещё сложится.
Пил какао с экологами в ожидании момента, когда черепахи начнут плескаться при луне. И остро переживал разнообразные ощущения. Вот, например, почему тутошние археологи, которые копают кикладскую цивилизацию, живут при кондиционерах, купаются в море, загорело беснуются в бассейнах, всё у них в фольге, ровно, чисто и весело, а моя бывшая коллега В. сейчас в Волгоградской области со своими палеолитическими раскопками загибается в пыли и дыму, оглохшая от взрывных работ, а из всех развлечений только тёрки с волго-донскими аборигенами о том-сём, ну, вы понимаете…
