— Меня кондрашка хватит от твоих бесконечных поисков! — рассердилась Барбара. — Позвони заказчику, пусть пришлют копию, и перестань тут носиться! С ума сойти можно!
— Не могу я ему звонить, ты что, совсем не соображаешь?! Они подумают, что я согласен работать с крупной панелью, а я — фигу им! Дошло?! Я не дам впутывать себя в отравительские махинации!
— Вообще-то мы ещё не знаем точно, как обстоит дело с отравительством, — вздохнул Каролек. — Где этот Лесь?
— Тут я, тут, — откликнулся Лесь, вбегая рысцой с портфелем в охапке. — Пожалуйста… А что стряслось? Мы переезжаем?
— Нет. Януш ищет письмо от заказчика.
— Не лезь сюда копытами, ты же мне рулоны помнёшь! — сердито завопил Януш. — Садись и посиди на заднице хоть секунду! Ни минуты покоя не допросишься!
— Не обращай на него внимания, — посоветовала нетерпеливо Барбара. — Садись и говори, что ты выведал, и никаких увёрток!…
— Ты получил какие-нибудь конкретные данные? — жадно спросил Каролек.
Лесь трижды энергично кивнул головой, открывая свой портфель и осторожно вытаскивая из него горсть сигарет вкупе со сложенной, перемазанной чёрным газетой. Сосредоточенно разложил все это на столе.
— Научные материалы, — гордо пояснил он. — У меня тут записи, все на основе настоящей химии, проверено. Значит, так, факты свидетельствуют… Пусть он прекратит скакать, мне нужно сосредоточиться.
Януш как раз перебирал под его столом огромную кучу фотографий.
— Не дёргай ногами, — сердился он в свою очередь. — Глисты у тебя, что ли? Говорю тебе — сиди спокойно!
— Убить его или как? Иначе он не успокоится, — обречённо вздохнул Каролек.
Лесь расправил один из помятых листков.
— Можно дать ему пару килограммов ревеня, — предложил Януш. — Ревень содержит щавелевую кислоту, минимальная смертельная доза составляет три и восемь десятых грамма. Через восемь часов — труп.
— Я этого восемь часов не выдержу, — твёрдо сказала Барбара. — Чего-нибудь более радикального нет?
— Есть. Цианистый калий. Цианистый калий не действует только на амбарного долгоносика. Он вызывает перегиб туловища назад.
— Цианистый калий — у долгоносика? — ошеломлённо спросил Каролек.
— Нет, то есть, возможно, что у долгоносика тоже. Один из признаков отравления. Признаков на самом деле больше, но тут у меня не хватает текста, я только про перегиб туловища прочёл.
— И тут нету, — сообщил Януш, вылезая из-под стола.
Барбара и Каролек словно язык проглотили, оглушённые первыми же откровениями Леся.
— Я все обыскал, — продолжал Януш, — черти эту бумажку взяли и все тут. Притворюсь, что вообще не получал, рано или поздно они сами напишут ещё раз.
Лесь продолжал перекладывать и приводить в порядок листочки. Януш принялся за уборку и успел вытащить из комнаты все рулоны, прежде чем Барбара заговорила.
— А кто-нибудь из вас знает, как выглядит амбарный долгоносик?…
— Я знаю, — ответил Каролек. — Видел на картинке. Он, собственно, целиком состоит из туловища, поэтому не совсем понятно, как у него может быть перегиб туловища назад…
— Что? — спросил Януш и резко отвернулся от ящиков, куда он убирал остатки ненужных чертежей. — У амбарного долгоносика перегиб туловища назад? Это кто же сказал?
— Лесь где-то вычитал…
— Ничего подобного! — энергично запротестовал Лесь. — Цианистый калий вызывает перегиб туловища назад, а амбарный долгоносик хорошо переносит цианистый калий. Таким образом, как раз у него перегиба туловища и нет!
— Насколько я знаю, цианистый калий вызывает ещё пару других неприятностей, — заметил Януш, изумлённо глядя на Леся. — Кроме того, речь шла о жратве. При чем тут дурацкий долгоносик? Он что, съедобный?
— Долгоносик долгоносиком, а цианистый калий — съедобный. Можно слопать и успокоиться навек.
— А можно не лопать?
— Можно, — позволила Барбара.
— Нельзя, — возразил Лесь убеждённо. — Ты его лопаешь в муке и ничего с этим поделать не можешь. А также в семечках, орехах, сушёных фруктах и табаке.
Сидящий на корточках возле картотеки Януш поднялся и пошёл к своему столу.
— Семечек и табака я не ем, — возвестил он обиженно. — Перегиба туловища назад вы от меня не дождётесь. И я вообще ничего из вашего трёпа не понимаю, говорите человеческим языком!
Барбара и Каролек его поддержали. Они с самого начала настаивали на конкретных примерах и цифрах. Лесь разгладил покрытую чёрными каракулями газету.
— Здоровому человеку с собственным весом шестьдесят килограммов свинец не повредит в количестве до трех миллиграммов, — начал он торжественным голосом свою лекцию. — Кило салата, растущего у дороги, содержит приблизительно семь с половиной миллиграммов. Хватит?
— Да. Для двоих, — машинально высчитал Каролек.
— Это, что, должна быть порция на один раз? — уточнила сбитая с толку Барбара. — Это сколько же кочнов салага? Никогда в жизни не брала салат на вес!
