Понадобилось всего несколько минут, чтобы гнев воспылал во всех сердцах. Очередное нападение выродков на охраняемых животных истощило всякое терпение и требовало отмщения. Стали гадать относительно трофея охоты; ниже лося не опускались. Влодек выдвинул даже кандидатуру зубра. Однако перед медведем фантазия отступила.
Необходимость ответных действий не подлежала сомнению, и обсуждение проходило активно. Решили немедленно напечатать отснятые Влодеком кадры и отправиться с доносом в местное отделение милиции. На снимках номер машины должен был очень хорошо получиться.
— С паразитом тогда вышло неплохо, так? — напомнил подбадривающе Каролек. — Милиция тоже не любит браконьеров. Ничего, правда, паразиту не сделали, но виллы этой у него уже нет. А браконьеров выловили. Так и здесь, Бог даст, получится.
— В конце концов, мы можем что-нибудь и самостоятельно предпринять, — заметила Барбара сухо. — Очевидно, что ездят они одни, неизвестные могут остановить их машину и надавать по морде. Неизвестные хулиганы у нас тоже хорошо получились.
— Неплохая идея! — обрадовался Януш. — Тут довольно пустынно…
На следующий день на полученных отпечатках виден был не только номер машины, но и злобная морда ревущего буйвола. Влодек на всякий случай сделал даже увеличенное фото несимпатичной рожи. Без малейшего труда на карте нашли соответствующее участку отделение милиции и решили не мешкать.
— Из-за этой катавасии я забыл о фазанах, — сказал расстроенный Каролек, переставляя обувную коробку на середину стола. — Я хочу поехать!
— Кстати! — вспомнил Влодек. — Забыл вам сказать — там должны были быть фазаны. Я нашёл перо.
— Тем более я хочу поехать!
— Мы все поедем, — предложил Лесь. — Чем больше свидетелей, тем лучше.
Таким образом, заявление о преступной деятельности в воеводском отделении подписали пятеро свидетелей. Власти в лице сидящего за письменным столом капитана с каменным лицом просмотрели художественно запечатлённый вид с тыла одного автомобиля, двух человеческих фигур и одной надутой рожи. Пятеро свидетелей получили нехотя выраженную благодарность. Сержант, вызванный для стенографирования, не записал ни слова, зато все время таращился на Барбару. Свидетели покидали кабинет начальника милиции с сомнением, неоднократно переспрашивая, займутся ли власти этим делом.
Капитан и сержант молча смотрели им вслед, а когда двери закрылись, переглянулись. Сержант покачал головой, а капитан скорчил страшную гримасу.
— Чёртова жизнь! — буркнул он, отталкивая снимки Влодека. — Не нашли другого места это треклятое колесо менять… Посмотри-ка, Антек, здесь дорога, часом, не в этот… как его там… Будзячек? Ну, в ту деревню у старых прудов?
— Похоже, — согласился сержант. — Или на тот разъезд возле часовенки, там тоже, кажется, картошку посадили. Красивые снимки.
— Угораздило же их нагадить, как свиньи в хлеву… А ну, возьми напарника, лучше всего Ромека, слетайте туда и устройте все дела. И не тяните — того гляди, ещё какой свидетель примчится. Меня тогда уж точно апоплексический удар хватит. Давай, живо!
— Так точно! — отсалютовал сержант. — Все-таки утешение, что им хоть колесо пришлось менять…
Пятеро свидетелей, покинув отделение милиции, сгрудились возле машин.
— Ох, не показался мне весь этот допрос, — мрачно заявил Януш, открывая двери. — Никакого протокола…
— С тем же успехом мы могли бы стенке все рассказывать, — поддакнул Влодек. — Напрасно мы упоминали ту историю с паразитом.
— Ты так думаешь?…
— А как? Да чтоб мне перьями обрасти, если менты хоть пальцем шевельнут! Они же трясутся как овечий хвост.
— И ты правда считаешь — они спустят это дело на тормозах?
— А вы иначе думаете?
— Вот черт. А что же делать?
В Януше проснулся боевой дух. Хозяин этого духа оттолкнулся от дверцы машины и кратко распределил, что кому делать. В первую очередь, надо удостовериться, что предпримет милиция. Для проверки эффективности доноса придётся вернуться на место, осквернённое следами преступления, и по крайней мере посмотреть на остатки вещественных доказательств. Потом надо затаиться и подождать в укрытии. Отсутствие следственной бригады до вечера подтвердило бы самые пессимистические предположения, а присутствие таковой заставило бы в предположениях этих хотя бы усомниться. Дальнейшие проверки можно оставить на потом.
— Вам не обязательно сидеть в этих кустах всем, — добавил он сердитым голосом. — Я могу сам караулить, потому что меня любопытство разбирает, а вы возвращайтесь на работу. Кто-то же в нашем институте должен, черт побери, работать.
— Я с тобой останусь, — предложил Каролек. — Я так и так жду от Стефана схему оборудования, один день для меня значения не имеет.
— А для меня имеет, — сухо сказал Влодек, — но идея очень хорошая. Вы в кусты, а мы поехали. По машинам!
