Не то, чтобы я испугался, но ноги сами встали как вкопанные, будто в землю вросли, а учащённое сердцебиение, словно маленькими молоточками, застучало в висках создавая мелкую вибрацию в верхней части тела. Из ступора я вышел быстро, выпрямившись во весь рост я медленно начал оглядываться в поисках исходящего звука; не с ума же я схожу в самом деле! Подумав о том, что я ещё ничего плохого не совершил, то и бояться мне просто нечего, а услышанные звуки мне просто показались, я уже было решил отправиться дальше, но тут опять до моего слуха донеслись звуки.
–Э-эй! Я здесь, за рекой.
Эхо летит вскользь о водную гладь и спотыкнувшись об илистый берег вываливается прямо передо мной.
У меня аж верёвка с плеча медленно сползла от очередного оцепенения. А за ней трико, а дальше развязались шнурки и осыпались в пятки позвонки. Я повернулся и поглядел на ту сторону берега. Там увидел здоровенную, чёрную фигуру человека, которая обращена была в мою сторону. Лунный свет отражается от жёлтизны грязного песка и он вытянутый чёрным штрихом в самой середине. Фигура некоторое время стояла неподвижно и ещё больше нагоняла на меня жути. Нехватало ещё, чтобы засветились глаза и блеснули остриём клыки. По правде я и этого ждал, потому что… потому что просто обосра… по-настоящему.
Всё-таки неимоверным усилием воли я переборол свой страх, нагнулся и поднял упавшую мою поклажу. Тут фигура наконец-то ожила и сдвинулась с места – оно приглядывалось ко мне. Немного спустя до меня долетели слова с того берега.
–Ну, чего так испугался,– хриплый голос всё так же шёпотом говорил, но так, чтобы мне было слышно.– Чё, кур воровал!
Хриплый смешок скакал через редкую рябь речки, но у самого бережка плюхнулся в воду по щиколотку. А там ил, который ещё глубже.
Вспомнися мультик из детства. Не помню названия, но был там плохой дяденька, имя которого тоже запамятовал – так вот, смеялся он именно так, потому что сотворил что-то плохое (это помню точно). Главное, сюжет совершенно выпал из головы и смысл, а вот смешок с хрипотцой всплыл как-будто так и надо.
Ведя борьбу со страхом, я ещё раз покрутился по сторонам и ответил тоже шёпотом.
–Да как тут не испугаешься!– Слабо откашлинувшись, я продолжил,– посреди ночи окликнуть, когда никого не ждёшь!
Снова плохой дяденька доносит хриплый смешок. И тоже кашляет.
Когда он закончил, я опять, не поворачивая гоовы пощурился по сторонам. Смотрел за его спину. Вдруг он не один. Чувство, кем-то затаённого и как-будто подглядывающего, скреблось под ложечкой и я ничего не мог с этим сделать.
"Может кто-то положит мне руку на плечо сзади, а может кто-то возьмёт за другую руку и потянет. Потом скажет: Вот где ты мне попался! И засмеётся, болтая головой вверх-вниз, вверх-вниз, вверх-вниз…"
Именно так выглядел мой страх; по-другому я называю это трусость. Да, я трус и то, что это правда признаваемая мною, несколько облегчает мою участь передо мной же самим. Сейчас меня направляет страх и даже можно назвать тот факт, что я не остался дома, я смело называю словом бояться. В детстве мне казалось, что это пройдёт в юности и само собой, а вот в юности я пришёл к выводу о том, что трусость можно победить, только физической силой.
Победить, значит предстояло драться, вести борьбу, возможно долгую и затянутую неизвестностью её окончания. И будет ли победа за мной, не давала мне покоя,– вдруг борьба окажется напрасной. Вдруг за правду, я смогу проиграть. Это тоже немного страшно!
В очередной раз, выглянувшая из-за туч луна, словно подтвердила мои кажущиеся странными думы, ну и дала маленькую возможность разглядеть встретившегося мне путника. Не такой уж он и здоровый, как мне показалось сначала; правду ведь говорят, что у страха глаза велики, да ноги быстрые.
Ну на счёт ног я, может, конечно и слукавил.
Мне хорошо был виден задний план и предположительное место его появления. Даже отпечатки его следов на песке, мне без труда удалось отличить от других. А он сам как ожившее пугало, вот, где-то за теми деревцами, спрыгнуло с шеста и вывалилось на мою голову. Он уже близко. Его угловатые скулы видно было даже на таком расстоянии (если не считать того, что включены были все визуально-фантазийно-воображаемые органы обработки информации). Взъерошенный чуб постоянно падал на глаза и он вздёрнутым движением головы, закидывал его назад и несколько секунд, он так и держал голову вздёрнутую к верху.
Он также как и я, время от времени оглядывался по сторонам как испуганный волчонок, и я даже через реку слышал его тяжёлое дыхание, как-будто до встречи со мной он пробежал несчётное количество километров. Но он не трус и просто потому, что вот так, посреди ночи сумел позвать меня и пообщаться. Если конечно не считать того, что парень возможно и псих.
