Вместе с Коле ещё что-то вошло; его не было видно – оно ощущалось Олегом, как предрассветный луч солнца, лениво выползающий из-за горизонта и давал знак красно-пёстрому Пете-петушку о начале…
–Ну как там?– спросил Олег у брата,– тишина?
Коля, нервно сопя, прошёл мимо него и после этого недовольно ответил:
–Да кому там что нужно, все и вся спят. Даже бычки, и те мирно храпят,– Коля сделал акцент на последнем слове показывая затаенную злость и недовольство на…, а затем добавил уже как бы себе.– Уже столько кофе попили. До утра не хватит.
Он заглянул в банку с кофе, зачем-то понюхал её и вновь недовольно сказал:
–Всю ночь на ногах. У нас и кофе не хватит до утра.
–Я хорошо слышу,– ответил Олег.
–А, ну понятно!– похоже на отмашку.
То, с чем был Коля, похоже был сильней того дракона, которого оставил Прохорыч, и на которого рассчитывал Олег. Он прятался за спину Коли, боком выглядывал и косился на дракона; эта была стратегия, он присматривался, прицеливался.
Коля подошёл к плите; Олегу было видно как пар ещё исходил от недавно вскипячённой воды в чайнике…
"…О, что это? Что это, что это!!!"
"Ради всего святого, молчи! Молчи!!!"
"Да просто интересно…"
"Посмотри… сам знаешь куда – там тоже интересно."
… ещё не до конца остыла решётка на которой стоял чайник и которую совсем недавно жжёг синим пламенем природный газ. Коля берёт за ручку и… секундное оцепенение на лице; этот пар тоже предмет в некоторой степени одушевлённый. Птица! Птицеяд! Он не появляется медленно или постепенно; он взрывается как порох, но совершенно бесшумно и появившись, встаёт на дыбошки. Не до конца расправив крылья, цокает острыми когтями на уродливых лапах. Скользит по столу как на коньках – вспархнув пару раз крыльями, удерживает равновесие и шипит косоротым клювом…
О чём можно думать в такие минуты? О чём вообще он думает?
Как бы это назвать?! Те моменты в жизни, проходящие через него как через сито, когда злость вростается в сердце, мелкими кусочками пропущенными через мясорубку и этими маленькими червечками, чем-то напоминающие тех, что съедают спелое, здоровое яблоко изнутри… Ты как-будто слепнешь. Теряешь вначале предчувствие, а вскоре и чувство реальности и всё кажется, что тебе само должно везти, подставляться под тебя, подстраиваться – а ты только протягиваешь руку и берёшь готовое и пользуешься. Если вдруг не так, то злость растёт, развивается, укореняется. И обычным сжатием кулаков и до скрипа зубов, не обойтись.
Сделав шаг к столу, Коля тут же опрокинул чайник с кипятком на пол, разлив всё содержимое. Брызги накрывают его пыльные берцы и немного голенища до колен. Мокрый пол под столом, под тумбой от телевизора, под Колей – блестит сероватой жижей. Достаётся и Олегу; он не обращает внимание, хотя несколько крупных капель, жгут погрубевшую кожу даже через брезентовую штанину. Коля ухватывается за руку, как за спасательный выступ на отвесной скале, за которую если не удержиться, то падение вниз, принесёт ему исчезновение как моральное, так и физическое…
… и так смешно сжимается его лицо, так он меняется на глазах, как кусок сливочного масла растекается на горячей сковородке. Уродливая гримаса от боли на последнем издыхании сдерживается, чтобы не изрыгнуть ещё одного – воплощения воображаемого предмета, ещё более уродливого и безжалостного. Коля всё ещё сдерживается, чтобы не закричать и зажав раненую руку меж ног, молча стал пережидать, когда боль утихнет.
Птицеяд одним только взглядом уничтожает дракона, а тот, что пришёл с Колей, поджав хвост, пулей вылетел из сторожки.
То ничтожество, что увидел Олег, он представил с плавающими трупами в замкнутом пространстве наполовину заполненной водой. Чтобы исчезнуть, нужно вырваться наружу. Но некуда! Вода меняет цвет, становится мутной, в ней плавают опарыши, которые размножаются со скоростью времени. И растут! Растут!
К Олегу пришёл удав; он как кот потёрся о его ногу, запрыгнул на колени и обернувшись вокруг пояса, пристроился у него подмышкой.
"… дракон ушёл – пришёл удав…"
Он сидит на высокой табуретке и спокойно наблюдает за танцами брата. Пусть немного и жжёт ему ногу, но это не сравнить с тем, за чем он сейчас наблюдает… и не имел не малейшего желания вмешиваться и помогать. Возможно брат ожидает снисхождения, смягчения; может он даже думает, что сейчас старший брат снимет маску босса и положа руку на плечо, скажет: "Ну всё, братишка, хватит! Я не прав, каюсь. Ложись спать, мы тут сами!" И погладит по голове.
"Он забыл ещё одно – слёзы. Поплакать забыл!"
"Подумаешь, обжёгся. Тут люди смерти ждут. Ждут и ничего!"
"Да! Велико расстояние – неохватить одним обхватом!"
Коля же больше испугался, чем пострадал. Он несколько раз тряхнул пострадавшей рукой, шипя от боли как разозлёный змей и очень тщательно стал осматривать её. Сейчас он так жалок! Но не смотря на это, змей продожает шипеть и вот-вот ужалит сам себя. Но вскоре боль утихает и остаётся только беспорядок, да застывший на уголках рта яд.
–Попил кофейку!– как-будто выдавливается. Коля стоял по-среди комнатки в луже кипятка, от которой ещё исходил пар.
