— Да вы что делаете-то, нелюди! — взвилась она с места.
— Хайло завали, а! — вытащив из машины кричащую от боли девушку, обернулся щербатый к Василисе. Встретившись с яростным взглядом, он замахнулся резко, но его нога на скользком склоне поехала, и этот урод едва не упал.
— Ах ты мразина! — зло закричал он и восстановив равновесие, бросился вперед.
Василиса попыталась отпрыгнуть, но стоящий рядом второй мужик схватил ее за куртку и сразу же щербатый ударил девушку в лицо кулаком. Василиса на миг потеряла сознание от удара, но тут же пришла в себя, упав ничком на грязную дорогу. И тут же девушку подбросило — кто-то ударил ее ногой в живот.
— Епть, говорливые какие! — сквозь пелену боли услышала Василиса, и тут же голову ее ожгло болью — девушку подняли за волосы и грубо толкнули в сторону грузовичка. Снова удар, снова боль и ее буквально зашвырнуло в кузов. Василиса покатилась по неровной поверхности фургона и попыталась приподняться на руках. Дыхание у нее перехватило еще в тот момент, когда ее лежащую ударили, и сейчас она широко открывала рот, пытаясь вздохнуть.
Глаза слезились и, завалившись набок, Василиса в полутьме кузова едва различила, как следом грубо закинули Иру и Надю. Кто-то из девушек плакал навзрыд, но Василиса не могла понять кто — не видела почти ничего. А может и обе плакали.
Ольгу не кинули — положили более-менее аккуратно. Как тюк.
— Не сдохнет? — поинтересовался кто-то снаружи.
— Хер знает, — Василиса сквозь слезы увидела, как силуэт на светлом фоне покачал плечами, — может и сдохнет. Посмотрим.
Сразу же борт грузовика со скрежетом закрылся, через него в кузов запрыгнул один из схвативших их, но не щербатый. Почти сразу же хлопнули двери и машина поехала. Василиса, превозмогая боль, на четвереньках подползла к Ольге и встретилась с ней взглядом. Лицо ее под слоем грязи и крови было бледным как полотно. Но глаза открыты, и Ольга пыталась что-то шептать.
Василиса понемногу начинала видеть все лучше и лучше и, скосив глаза, заметила как Надя присела, спиной облокотившись к борту, а ее поддерживает Ира. Отведя взгляд, Василиса снова посмотрела на Ольгу и, всхлипнув от бессилия, расстегнула на ней куртку и чуть перевернула раненую набок. Одна пуля попала Ольге в плечо сзади, а еще одна прошла по ребрам. Эта рана была самая кровавая. Чуть погодя Василиса заметила, что у Ольги еще и в ногу ранена — третья пуля попала ей в бедро. Пока машина ехала, единственное, что Василиса могла сделать, это снять с себя джемпер и попробовать наложить повязки. Оторвав один рукав, девушка перевязала Ольге ногу, а оставшееся от джемпера она просто приложила к ранам на боку.
Когда Василиса, оставшаяся в одной майке, запахнула на Ольге куртку, прижимая ткань к ранам, ей вдруг стало очень холодно. Василису забила крупная дрожь, даже зубы начали дробь выбивать. Наклонившись за своей сброшенной курточкой, едва не упав, Василиса с трудом одела ее. Теплее не стало, наоборот — только сейчас девушка поняла, что куртка почти насквозь мокрая — когда щербатый ее ударил, она ведь упала прямо в жидкую грязь.
Постепенно начав более-менее ощущать себя, Василиса с отвращением чувствовала прикосновение мокрой и грязной ткани к коже. Она содрогнулась, у нее неожиданно перехватило дыхание, но тут девушка почувствовала, что кто-то взял ее за руку. Вскинувшись, Василиса встретилась с Ольгой взглядом и не удержалась — беззвучно заплакав, она сжалась на коленях рядом с лежащей девушкой, истекающей кровью.
Проснулся от того, что кто-то тронул меня за плечо. Не сразу поняв, где нахожусь, резко вскинулся. Но встретившись взглядом со Стасом, вспомнил все.
— Время сколько? — спросил я хриплым со сна голосом.
— Дохера уже, — мрачно произнес Стас, — пойдем на кухню, перекусишь.
Поднявшись с кровати, я двинулся за ним и, приземлившись на свободный стул, принялся за еду, периодически моргая липкими со сна глазами и осматриваясь. В доме сейчас было серо и тяжело — солнце скрылось за облаками, дневной свет сквозь занавески проникал с трудом, да еще накурено было.
Посидел немного, потом поднялся и умывшись, гремя алюминиевым умывальником, открыл форточку и принялся за еду. А тушенка разогрета, кстати — отметил я, с удовольствием отправляя в рот крупные куски мяса. Запив обед водой посмотрел на молчаливых Сергеича со Стасом.
— Время то сколько?
— Почти четыре, — мрачно ответил Стас.
— А Рома? — закусив губу, спросил я, — пришел?
Никто не ответил, но я и так понял. Мда, плохо. Очень плохо. Судя по карте, от того места где мы высадили Рому, до Ягодного ему максимум полчаса ходу, даже не торопясь. Ну и сюда, до Тапиц, час, и то с натяжкой.
Рому мы высадили около восьми утра. С того момента прошло семь часов, а он так и не появился.
— Если дольше ждать, темнеть начнет, — вдруг глухо Стас произнес, — и туда уже не сунешься. Ждите здесь, я схожу, посмотрю, — не глядя ни на кого, поднялся он.
— Я с тобой пойду, — вырвалось у меня, прежде чем я успел даже подумать.
