Мы с Артемом зашли в магазин - вынесено было почти все. После сержант попытался по рации связаться с большой землей. Неудачно. Посоветовались и Гену отправили в Великополье, сами же двинули в Змеиный. Километров пять еще Гена ехал за нами, а потом мы приехали к Т‑образному перекрестку. Мне Артем показал налево, а Газон Гены поехал направо – возвращаясь в Великополье вместе со своими обидами.
Буквально за те минуты, пока ехали, начали сгущаться сумерки. Включил мобильный, посмотрел на время – к семи уже. Сигнала так и не было. Через пару минут езды справа промелькнул проселок, с которого на дорогу выворачивали следы автомобилей. Тут же сзади газик начал активно бибикать и мигать фарами.
– Так, – вскинулся сержант, осмотрелся, – прости, мы же поворот пропустили. Давай разворачивайся и рули на холм, – он неопределенно показал рукой, но я понял куда ехать.
Развернулся и поехал вверх на холм извилистой грунтовке – следом ха повернувшим грузовиком. Вскоре показались металлические ворота, рядом с ними примостился небольшой домик. В этой сторожке явно кто‑то был. И точно, при нашем приближении из домика вышел дедушка, но, почему‑то не спрашивая, кто мы и к кому, открыл ворота. Я кивком поприветствовал сторожа и медленно поехал вглубь территории, осматриваясь по сторонам.
Красиво, я бы здесь отдохнул. Справа и слева между часто растущих сосен раскинулись одноэтажные и двухэтажные коттеджи, коробки летних домиков. К некоторым вели следы, но большинство было накрыто нетронутым покрывалом снега. Дорога вильнула и мы выехали на площадь. Слева стоял новый на вид деревянный дом с высокой косой крышей, на нем висела табличка «Клуб», справа же неказистый дом, облепленный вывесками, – я различил про прокат велосипедов и лодочную станцию, хотя воды в упор не видел. Прямо на нас смотрел двухэтажный кирпичный П‑образный серый корпус. На площадке для парковки стояло три легковушки и один Пазик. Людей на площади было неожиданно много, все суетились, что‑то переносили, кого‑то вели под руки. Но, стоило нам заехать, многие отвлеклись и посмотрели на нас с интересом.
Не мудрствуя лукаво, встал посреди площади, Антоха приткнул «газон» рядом. Я выпрыгнул на свежий воздух, разминая затекшие ноги. Следом вышел сержант, осматриваясь, за нами неуверенно полезли остальные. Знакомых лиц я пока не видел, и с полминуты мы все просто стояли, переминаясь с ноги на ногу, даже не зная, к кому тут обращаться.
– Алекс, братишка! – услышал я сбоку вопль и через мгновение уже обнимался с Гешей, у которого была улыбка от ушей. Подошел Толстый, следом Алексей Николаевич.
– Так понимаю, вы нам продукты привезли? – обратился к сержанту Толстый.
– Именно. Кто тут главный сейчас, ты? – подтвердил Артем.
– По идее, директор пансионата Сергей Иванович, но он днем с язвой слег, так что пока я главный.
– Показывай тогда, куда выгружаться.
– А вон к клубу подавай сзади, – махнул в сторону здания клуба Толстый.
Выгрузились быстро. Помещение клуба уже немного перепланировали, сделав наспех перегородку, и отделили под склад часть зала с танцполом и бильярдными столами, оставив под столовую только половину помещения. Света в здании не было, хотя генератор я видел. Или не работает, или солярку берегут - скорее второе. На кухне при свете аккумуляторного фонаря уже кашеварили несколько девушек и женщин, готовили на газу. Вкусно тянуло едой, у меня даже под ложечкой засосало.
Нас всех усадили за стол в углу, поставили свечку, подсвечником которой служила наполовину срезанная банка из‑под пива. Сидели молча, лишь изредка переглядываясь. Оксана и дезертир Гомов явно тяготились неизвестностью, а Антон с Артемом, наоборот, расслаблялись, отдыхая. Я же и рад был расслабиться и растечься по стулу, но не удавалось – слишком много вопросов у меня было, хотелось поскорее поесть и все разузнать.
Пока я ерзал, теребя потрепанную клеенку на столе, нам начали приносить еду. Принесли кастрюлю супа с перловой крупой, гречку, которую я не особо жалую, и черный хлеб, который не ем. Ну и на десерт котелок с крепким черным чаем. Блин, ну что за жизнь?
Не, я поел, конечно, оставив на дне тарелки перловую крупу, утоптал миску гречки с редкими кусочками соевого мяса и даже чаю попил с черным хлебом. Наелся, но без удовольствия – могло быть и лучше. Разборчивый в еде стал – времена, когда пельменями питался, прошли давно. Хотя, если так пойдет, глядя на перловую крупу в тарелке, подумал я, пельмени с тихой грустью вспоминать буду.
Как раз когда все закончили есть, подошел Толстый в компании нескольких человек. При свете свечи было плохо видно, узнал только Николаевича, да и мне уже и поровну становилось. От сытости и живого света меня разморило, и я сидел откинув голову на стену. Собираясь, пока суд да дело, медленно поморгать минут пятнадцать. Не удалось – начал прислушиваться к разговору.
– Ну что, расскажешь, что происходит? – представив спутников, спросил Толстый Артема. Из незнакомых я запомнил только Глеба, невысокого мужика с дубленым лицом, местного мастера.
