Открываю дверь с табличкой «Ясельная группа», перешагиваю порог и без лишних прелюдий попадаю в патовую ситуацию. В комнате с детскими шкафчиками и горшками моя дочь неуклюже пытается стянуть с себя подгузник, а полноватая улыбчивая женщина рядом щебечет о том, как она сейчас быстренько переоденет её. Нянечка, видимо. Она ищет на полке чистый подгузник. Находит, поворачивается к Маше, и… малышка в этот момент превращается в белого волчонка.
Всё происходит на глазах нянечки. Да так быстро, что я просто не успеваю ничего с этим сделать. Белая, как потолок, полноватая женщина больше не улыбается, но и не кричит. У неё, походу, голос пропал. Слава луне!
Женщина большими глазами смотрит на щенка, на меня, а потом у неё подкашиваются ноги, и она валится без чувств на ковёр.
Твою. Мать.
Возвращать её из обморока в реальность как минимум глупо. По крайней мере, пока Маша в звериной ипостаси. Что я скажу? Как объясню случившееся? Да никак, ёлки-палки!
— Маш, давай обратно… — шёпотом уговариваю дочь, а она грызёт меня за палец. — Маша! — хриплю.
Из группы доносятся детский смех, лепет и голос воспитательницы — весело у них там. И хорошо. Главное, чтобы сейчас сюда никто не нагрянул.
Только как я ни уговариваю дочку, превращаться в девочку она не собирается. Зачем? Ей и так неплохо. Разодранные маечка и подгузник лежащие на ковре — всё, что напоминает, о том, что недавно Маша была человеком.
Величину задницы, которая образовалась благодаря череде нелепых случайностей, я осознаю, но сделать с этим ничего не могу. И это бесит! В стае я вожак — могу разрулить любую проблему, а здесь чувствую себя слепым щенком.
Надо валить. Другого выхода нет.
Быстро стягиваю с себя толстовку, кутаю в неё моего волчонка и вылетаю на крыльцо. Лера стоит возле лавочки под раскидистым деревом, а рядом с ней объявилась группа поддержки в лицах Шуры с ребёнком в коляске и почему-то Васи.
— О, папаша! — шаманка машет мне рукой.
— И как?! — Лера обращает на меня внимание. — Отдали тебе Машу?! — вопрос звучит с явной подколкой.
Шагаю к ним, прижимая к себе вертлявый шерстяной комочек, завёрнутый в мою кофту.
— Отдали, — выдыхаю, демонстрируя матери её дочь.
— Ты издеваешься?! — Лера хлопает меня ладошкой по плечу. — С ума меня свести решил! — злится нешуточно. — Где ты взял собаку?!
— Лера, это не собака… — шаманка вклинивается в наш разговор.
— Ой не начинай! — мать моей дочери не даёт соседке договорить. — Вы сговорились?!
— Погоди-погоди, — Шура смотрит на меня, до неё начинает доходить, — кто-нибудь видел?
— Нянечка, — киваю и хмурюсь. — В обморок упала, — киваю на здание детского сада.
— Не зря я Василия с собой прихватила! Как чуяла! — шаманка на эмоциях. — Так, Вася, — поворачивается к местному дурочку, — пойди туда, — показывает пальцем на крыльцо, — и сделай так, чтобы всё было хорошо.
Теперь у меня глаза на лбу. Что он может сделать?! Но, вспоминая нашу с Василием встречу на трассе в дождливую ночь, рискну предположить, что может. Это было бы охренеть как кстати!
— Не знаю, — парень пожимает плечами. — Попробую, — выдаёт не слишком уверенно и топает к крыльцу.
— Вечно он всё забывает, — ворчит Шура, качая головой.
— Мне кто-нибудь объяснит, что происходит?! — Лера, подаёт голос.
Ответом ей становится не слово — дело. Маша решает, что сейчас подходящий момент, чтобы поздороваться с мамой. А я не перестаю удивляться, как у малышки легко выходят превращения. Это не я — заматерелый, с вывихами и хрустом в костях. Раз, два — и дочка снова девочка.
— Ма! — она тянет ручки к маме.
Шагнув назад, Лера плюхается на лавку, а лицо у неё становится такого же цвета, как недавно у нянечки. Только бы в обморок не грохнулась.
— Я думала, вы сошли с ума, — смотрит на меня, на дочь, потом на Шуру. — Не-е-ет… — мотает головой и нервно улыбается. — Это я ненормальная!
— Спокойно, — сажусь рядом с матерью моей дочери, — ты не сошла с ума.
Машуля тянется к Лере — на ручки хочет, а наша мама в полном шоке. Дочь она у меня забирает и, укутав, прижимает к себе. Маша счастлива — обёрнутая моей толстовкой, рядом с мамой, ей больше ничего не нужно. Разве что подёргать Леру за локоны. Так маме становится понятно, что она не спит и реально видела, как её дочка была волчонком, а стала ребёнком.
— Выходит, это правда? — растерянно моргает, глядя на Машу.
— Правда, Лер, — подтверждает Шура, катая туда-сюда коляску со спящим сыном. — Ты уже видела, как превратился Боря, а сегодня увидела оборот Маши. Сама подумай, — уголки губ шаманки ползут вниз, — как такое подстроить?
— Никак… — шепчет моя женщина.
На лице Леры глубокий мыслительный процесс. И её можно понять. На девочку только что свалилась оглушительная правда, которую она старательно отрицала не один и даже не два раза. Но чуйка подсказывает мне — всё будет хорошо. Или?..
Лера крепко обнимает Машу, целует её в макушку — дочь она любит и примет любой. А меня? Это большой вопрос. Мне придётся доказать человечке, что зверь для неё не опасен. Это будет непросто…
— Я всё! — на крыльце детского сада с широкой улыбкой на губах стоит Вася.
