В голове сумбур, в душе раздрай. Что делать? Непонятно.
То, что я сегодня увидела, ни в какие ворота не лезет. Но это правда. Моя малышка — волчонок, и с этим придётся учиться жить. Я люблю Машеньку — никто и ничто не сможет изменить моё отношение к дочери. Только есть ещё кое-что… кое-кто. Все!
Думала, что не разбираюсь в людях, но сейчас меня окружают совсем не люди. Или не совсем люди? Шура — травница, которую я знаю с детства. Её способности сомнения не вызывают, но я понятия не имела, что муж моей соседки не человек. И дети её не люди… Боря точно, да и старшие пацаны, скорее всего, тоже. Вася — дурак наш деревенский и тот обладает какой-то силой. Про рыжую-бесстыжую вообще молчу — она рысь.
Необычные натуры всех моих знакомых вместе взятых меркнут по сравнению с Яном. Он волк, вожак стаи. От этой мысли мне хочется спрятаться под одеяло с головой. Учитывая, кто меня окружает, я не должна бояться оборотня, но боюсь. Одно дело — жить с травницей и её совами через забор, и совсем другое — закрутить роман с волком.
Попытки во всём этом разобраться грозят свести меня с ума. Я брожу по дому, как чумная — занимаюсь делами, дочерью, но всё сегодня наперекосяк. Мысли жужжат в голове пчелиным роем, больно жалят и никак не хотят заканчиваться.
Уложив Машулю на дневной сон в коляске во дворе, я кошусь на дом Шуры. Сходить к ней? Есть, конечно, сомнения, но она моя единственная подруга. Острая необходимость поделиться переживаниями делает своё дело.
— Шура! — кричу шёпотом, стоя у забора в палисаднике.
Соседка высовывается из летней кухни, обтирая руки о передник — смотрит на меня несколько секунд, а потом улыбается.
— Думала, ты меня теперь десятой дорогой обходить будешь, — подходит.
— Если честно, я тоже так думала… — вздыхаю. — Но это глупо.
— Отошла от шока? — интересуется и гладит меня по плечу.
— Не очень.
— Чаю с ромашкой? — легко предлагает Шура.
Через десять минут мы с подругой уже сидим у неё во дворе под черёмухой, швыркаем горячим чаем, а детки наши спят. Машуля в коляске рядышком со мной, а Боря на жёрдочке в облике совёнка в летней кухне. Сюр. Но очень умиротворяющий сюр.
— Не знаю, как быть с Яном, — тереблю край белоснежной скатерти. — Я его боюсь.
— Дочь ты не боишься, а отца её испугалась? — всплеснув руками, удивляется Шура.
— Маша маленькая ещё. Что ей в голову вложу, то в итоге и получу, — рассуждаю, — а Ян, он…
— Уже большой мальчик, — с улыбкой заканчивает за меня подруга.
— Вроде того, — смущаюсь. — Крутить с оборотнем страшно.
Выходит не самое логичное умозаключение, но я так чувствую. Кто знает, что дикому хищнику взбредёт в голову? Сегодня всё может быть спокойно, а завтра он решит мной перекусить. Ну или просто перекусит мне хребет.
— Я вот что тебе скажу, Лера, — Шура подливает чай в чашки из пузатого заварника, — воспитать волчонка не так просто. Ты можешь дать Маше материнскую любовь, но вряд ли станешь наставницей по жизни.
— Намекаешь, что ради дочери мне стоит забить на собственные страхи? — хмурюсь. — Это необязательно. Ян может общаться с Машей. Если тест подтвердит отцовство, конечно.
— Боже, какой тест?! — подруга на взводе. — Оборотню не нужен тест, чтобы понять, его это ребёнок или нет! И вообще не надо ради дочери, — качает головой. — Выкинь из головы эти глупости. Оборотень или человек — какая разница? Главное — твои чувства к этому мужчине.
Шура ждёт — слово за мной. Признаться вслух, что у меня к дикарю есть чувства, не так просто. А с другой стороны — не ему же признаюсь.
— Я влюблена в Яна, — отвожу взгляд.
— Вот! — соседка воодушевляется. — Ты влюблена, он от тебя без ума. Что ещё надо?
— Немного уверенности в том, что Ян меня не сожрёт? — выдаю и, прильнув губами к чашке с чаем, наблюдаю за реакцией Шуры.
Она смотрит на меня, как на умалишенную. Что?.. У меня не было опыта отношений с таким… необычным мужчиной. Откуда мне знать, что у зверя на уме?
— Лера, у нас в Любушках участковый оборотень, и ничего — не сожрал никого.
Железобетонный аргумент подруги повергает меня в шок.
— Как?.. И дядя Коля тоже? — голос пропадает — я шепчу. — Погоди, я ведь его родителей помню — милые старички были. Неужели волки?
— Только Колин отец, а его мать простая женщина. Кстати, померла она от болячки — муж её ни разу даже не покусал.
— Капец… — других слов не нахожу. — Нет, не в смысле капец, что не покусал… Просто неожиданно это всё.
— Коля хоть и волк, но не стайный. Он всю жизнь с людьми прожил и мало от нас отличается. А вот Ян… — поджимает губы. — Он стайный волчара.
Дребезжащая нота в голосе Шуры мне совсем не нравится.
— Что это значит? — задаю вопрос с волнением в сердце.
— Стая для Яна как семья, а Маша часть этой семьи. Но человечек дикие оборотни не жалуют.
— Как это? — хлопаю ресницами.
— Сложно объяснить, — вздыхает подруга. — Если познакомишься со стаей Яна — поймёшь.
— Думаешь, он познакомит меня с ними? — конечности леденеют от ужаса.
— Не знаю. Но если Ян пойдёт на такой шаг, будь уверена — у него к тебе серьёзно.
