— Мне кажется, проблема глубже, — Лера садится на свободную табуретку. — Ты живёшь по соседству со мной. И с Яном.
— Ревнуешь? — улыбаюсь довольно.
Эмоции человечки гладят мою душу. Всегда хотелось, чтобы женщина вожака видела во мне соперницу. Сейчас это не так важно, как раньше. Но всё равно приятно.
— Нет, не ревную, — фыркает Лера. — Не люблю назойливых мух.
А это обидно! Я, между прочим, стараюсь не попадаться ей и вожаку на глаза.
— О-ой! — прижимаю ладошки к груди. — Надо же, какая неженка! Мух она не любит! — вскакиваю с табуретки.
— Оставила бы ты всех здесь в покое, — человечка тоже встаёт. — Иди в лес жить.
О как. Значит, Лера в курсе, кто я.
— Не хочу, — заявляю, упрямо глядя в глаза Лере. — Хочу с людьми жить. В Любушках.
Опасный момент — словесная перепалка вот-вот перерастёт в мордобой. Почти на пустом месте, но накал нешуточный.
— Брейк, девочки! — калитка хлопает, во двор заходит Шура. — Хотите волосы друг другу повыдирать — пожалуйста. Только не здесь.
— Как Вася? — я мгновенно забываю о человечке.
— Тяжко, — вздыхает шаманка и бросает холщовый мешочек на стол.
— Что с ним? — в груди холод, я опускаюсь на табуретку.
Лера уплывает сначала к манежу поцеловать дочь, а потом баню топить. И слава луне. Не хочу, чтобы она видела меня растерянной и испуганной.
— Васька твой не простой парень, — Шура занимает табуретку, на которой недавно сидела человечка. — Про хранителей слыхала?
— Слыхала, — киваю, а в голове рой мыслей. — Неужели Вася?..
— Он самый. Попал бедняга в человеческое тело и мается теперь. Память ему отшибает, и силой пользоваться толком не получается, а теперь вон…
— Что? — жалобно свожу брови.
— Перенапрягся он сегодня, а таблетку пить не хочет. От лекарства ему легче, но упёрся рогом — не буду.
— И что теперь делать? — у меня голос дрожит.
— Отлеживается пусть. Если через пару дней в себя не придёт, будем думать. Корми его и приглядывай. Если что — меня зови.
— Хорошо, — соглашаюсь, а самой страшно до жути.
Я про хранителей только слышала, но не встречала их ни разу. И уж тем более не знаю, как ухаживать за больным духом в человеческом теле. А если с Васей случится что? О, луна… Такой ответственности я на себя ещё никогда не брала.
До позднего вечера мы с Машей торчали у Шуры. Так спокойнее. Если бы у дочки случился оборот, я могла растеряться, а дикого папочки рядом нет. Вот и надоедали травнице почти до ночи.
Ещё Полина эта припёрлась… Я тоже переживаю за Васю, но вынести общество наглой рыжей девицы даже с такой мотивацией оказалось непросто. Двадцать минут в одной ограде — и я уже готова её прибить. И нет, я не ревную. Просто Поля мне не нравится. Рыжая кошка с бесстыжими зелёными глазами. В самом соку девка — молодая, фигуристая, с шикарной рыжей гривой и задорными веснушками. Мужики с бесом в ребро на таких охотно покупаются. Прям эротическая фантазия в чистом виде…
Сидя на крыльце моего дома, поглядываю на дорогу — света фар вдалеке не мелькает. Ян сказал — приду вечером, а дело к ночи. И где? Фиг его знает. Может, Ян вообще не придёт сегодня, а я зря полчаса репетировала речь перед зеркалом. Как дура стояла и проговаривала шёпотом, чтобы не разбудить Машулю, что скажу дикарю. Послушала сердце, называется.
Достаю из пакета, который стоит на ступеньке, огурец — Шура угостила. Там ещё помидорки лежат.
Хрумкаю и стараюсь не заплакать. На глазах слёзы обиды, но я их не выпускаю. Нечего рыдать из-за мужика. Не пришёл и не пришёл — его дело. Сейчас доем огурец и пойду спать.
Но рёв мотора и свет фар всё же случаются — как раз когда я тянусь к пакету за вторым огурчиком. Быстро выкидываю в палисадник попки овоща, обтираю руки о махровый халат. Слёзы вытираю кулаком, шмыгаю носом и прямлю спину. Готова.
Нет.
Сердце молотит, как ненормальное, и мысли в кучу. Отрепетированная речь вылетает из головы. Ни слова не помню…
Калитка открывается, бесшумные тяжёлые шаги дикого папочки по деревянному настилу — и он садится рядом со мной на ступеньку крыльца. Прямо на пакет с огурцами и помидорами.
— Блин… — тяну за ручку пакета, понимая, что светло-голубые джинсы Яна теперь только в стирку.
— Ч-чёрт! — он подскакивает и шарит рукой по заднице. — Это что такое? — смотрит на испачканную томатным соком пятерню.
— Помидоры в основном, — хрюкаю, пытаясь сдержать смех. — Шура угостила.
— Спасибо ей… — ругается на чём свет стоит. — Хорошо, я с собой одежду взял, — снимает с плеча спортивный рюкзак, демонстрирует его мне и топает в баню.
Взял с собой одежду, да? Я вообще-то ещё ничего дикому папочке сказать не успела — ни да, ни нет. Но он, похоже, уже всё решил за меня. Впрочем, чему я удивляюсь? Ян всегда так делает.
— Ты скоро? — стучу по открытой двери бани — у меня терпения не хватает.
— Уже, — Ян выходит на улицу.
Он ставит рюкзак на деревянный настил, присаживается на завалинку бани. Смотрит на меня и молчит. Видимо, ждёт, когда дам ему ответ. Учитывая вещички, которые он с собой прихватил, это странно.
