— Во сколько, говорите, приезжала ваша подруга? — следователь отрывает взгляд от записей.
— Часов пять утра, наверное, — пожимаю плечами.
— Рано утром, — Поля подтверждает мои слова, — около пяти. Ходила вынюхивала что-то, а вечером дом загорелся.
— А вы, значит, присутствовали? — полицейская быстро строчит на бумаге неразборчивым почерком.
— Где? — Поля делает большие глаза.
— Свидетелем вас запишем. Несите документы.
— Что нести? — рысь удивляется ещё больше.
— Паспорт неси, — шепчет ей Ян.
— Человеческий? — Полина косится на него.
— Нет, блин, кошачий… — рычит оборотень.
Следователь хихикает, приняв это за шутку. Эта милая женщина не знает, что в диалоге волка и рыси нет юмора. Сарказм — максимум. А я смотрю на людей и не людей, которые меня окружают, и понимаю, что не хочу никакого расследования. Даже если Анька подожгла мой дом — не сама, конечно, — она всё равно отмажется. У моей бывшей подруги хватит связей, чтобы избежать не то что суда — следствия. Всё это бессмысленная движуха, а я хочу двигаться дальше.
— Я тут со шпаной местной поболтал, — участковый подаёт голос. — Ночью видели на этой улице машину — копейку. Говорят, не местные были. Её же видели вечером на пляже. За рулём парень лет двадцати, с ним парочка примерно того же возраста.
— Я поняла! — Поля подскакивает с табуретки. — Анька заплатила им, чтобы дом подожгли!
— Спокойно, — следователь строго смотрит на рысь. — Разберёмся. И шпану вашу опросим, и Анну найдём. Как только документы от МЧС получим, заведём дело.
Я пытаюсь сказать, что, может, ну его нафиг — дело это, но Ян берёт меня под локоть и ведёт в комнату.
— Ты чего? — он смотрит на меня темнющими глазами.
— Н-ничего, — поёжившись, вжимаюсь в стенку. — У Аньки связи…
— Да похрен мне на её связи, — уверенно заявляет дикарь. — Пусть дело заведут и выяснят хоть что-то. Факты, Лер, вещь упрямая. Если они будут, Колян мне скажет, и я тогда без полиции с Аней твоей разберусь.
В этом его «разберусь» читается откровенно страшный смысл. Я по яростному взгляду дикаря это вижу.
— Разберёшься? — у меня сердце пропускает удар. — В смысле, ты её… — слова застревают в горле.
— Не думай об этом. Где твой телефон?
— Там… — киваю на тумбочку у дивана.
Ян берёт смартфон и вкладывает его мне в руку:
— Зайди на сайт детского магазина и выбери все, что нужно для Маши.
— Какого магазина? — моргаю растерянно.
— Любого, какой тебе нравится. Как закончишь с детскими вещами, повтори процедуру, но для себя. Экономить не надо. Поняла?
— Угу, — киваю в шоке.
— Действуй, — чмокает меня в губы и уходит.
А я стою обалдевшая и только сейчас начинаю соображать, что в соседней комнате хнычет Маша. Проснулась. Ян к ней пошёл. Вон и Шура мимо меня к Боре мчится — он тоже уже встал. В кухне следователь записывает показания Полины. А для меня реальность как резиновая — тянется. Я вне времени и пространства.
Моя жизнь совсем недавно изменилась — предательство мужа, развод, который надо довести до конца… А потом изменилась ещё раз — Ян, планы на будущее. И вот опять — пожар, безумный секс в бане и появившееся ощущение твёрдой почвы под ногами. Я никогда и ни в ком не была уверена так, как уверена сейчас в дикаре. Наверное, именно это имеют в виду, когда говорят «как за каменной стеной».
Сажусь на диван, открываю браузер, забиваю запрос в поисковик и, пока страница подгружается, наблюдаю за диким папочкой с Машулей на руках. Дочь проснулась не в настроении — хныкала, а теперь теребит Яна за бороду и улыбается. Довольная жизнью счастливая девочка.
— Уже нашла что-нибудь интересное? — Ян вместе с дочкой усаживается рядом.
Машуля тыкает в экран пальчиком, и с её лёгкой руки в корзину отправляется самокат.
— Не рановато? — улыбаюсь, глядя на дочь. — Ты недавно ходить научилась.
— Нормально, на вырост, — заявляет дикий папочка.
У нас тут своя атмосфера, и ощущение близости новой жизни. Мне кажется, даже Маша это понимает. Не было бы счастья, да несчастье помогло…
Кстати, о несчастье.
— Забыла тебе сказать, — откладываю телефон в сторону, — Аня не просто так приезжала.
— Я это уже понял, — Ян снова становится мрачнее тучи.
— Нет, речь не о пожаре. Глеб… — сердце сжимается до боли. — Он хочет отсудить у меня дочь.
— А хрен он облизать не хочет? — дикий папочка выдаёт цензурную формулировку, но оригинал читается между строк.
— Надо забирать результаты теста и обращаться в суд.
— Ты права, да, — дикарь сверлит пустоту взглядом. — Подключу своего юриста. Так будет проще и быстрее.
— Мне страшно, Ян, — глажу маленькие пальчики дочки и с ужасом представляю, что будет, если Глеб заберет у меня её. — Что если у нас не получится?.. — поднимаю глаза на Яна.
— Что значит — не получится? — в чёрных глазах ни тени сомнения. — Всё будет хорошо, Лер. Я вас с Машей никому не отдам. Всё, — ставит точку нежным поцелуем.
Я ему верю. Но всё равно страшно. Я вечно чего-то боюсь, не привыкла полагаться на мужчину. Наверное, отсюда берут начало все мои страхи. Даже те, которые, казалось бы, не имеют под собой оснований.
