Из-под зеленого полога они вывалились дружной гурьбой — красные, задыхающиеся от жара, отчаянно кашляющие и судорожно хватающие ртами восхитительно свежий воздух. В последнем усилии преодолели почти бесконечный коридор, совершили поистине героический рывок и в клубах густого дыма выпали наружу, словно караси из сачка удачливого рыбака.
Проклятый лес не сумел полностью погасить чудовищную волну магии, выброшенную двумя остроухими на крохотном пятачке перед кордоном. Часть силы он, конечно, забрал. Часть ушла в землю, что-то рассеялось в воздухе, но оставшейся магии хватило, чтобы опалить границу на много верст в обе стороны, дотла выжечь ближайший лесок, на глубину в три локтя пропечь усеянную спорами борака почву и щедро дыхнуть жаром в спины улепетывающим чужакам.
Их здорово опалило, оглушило, прокоптило, чуть ли не поджарило, но они все же успели. Только поспешность спасла их от гибели. Да еще Белка, умело взявшая на себя привычную роль проводника.
Поскольку открывшийся проход мгновенно заволокло густым дымом, она вынужденно ушла вперед и время от времени подавала голос, чтобы следующие за ней братья не налетали на деревья. Тергу с Лакром пришлось почти весь путь проделать со Стрегоном на руках, Ивер и Брон схватили вещи побратимов, пытаясь хоть как-то облегчить им жизнь. Торос вынужденно ухватил Белку за край куртки, чтобы быть уверенным в правильности выбранного направления, а край своего рукава сунул в руку кому-то из братьев, чтобы не угодили в какую-нибудь ловушку. Последними шли Картис и Ланниэль, таща на себе обмякшего повелителя. Огонь с него они, конечно, сбили, однако с плаща Тирриниэля то и дело срывались алые искры, изнутри шел бешеный жар, словно его сжигала собственная магия. Упавший на лоб капюшон не позволял рассмотреть помертвевшее лицо, где на совершенно белой коже безумными провалами пылали два красных вулкана, а из ноздрей при каждом вздохе вырывались крохотные язычки огня.
— Дальше! — неумолимо велела Белка, заметив, что измученные до полусмерти люди вознамерились рухнуть прямо у выхода. — Живее! Сейчас закроется!
Побратимы сделали еще несколько шагов, но потом их силы все-таки иссякли — максимально аккуратно уложив Стрегона на траву, они попадали рядом, ничуть не смущаясь того, что от тел все еще валил густой дым, а в воздухе отвратительно пахло горелой кожей.
— Все, — выдохнул Лакр, уткнувшись лицом в землю. — Я сдох, не могу больше…
Терг, не в силах отдышаться, только глаза закрыл. Он даже не сразу осознал, что бесконечный тоннель наконец закончился и они выбрались на зеленую лужайку, где больше не было никаких колючек и отравленных цветов, где воздух был свеж и восхитительно чист, а трава под руками оказалась удивительно приятной на ощупь.
Ему не было стыдно за собственную слабость. Ничуть. Потому что сегодня они сделали невозможное — промчались сквозь смертоносный кордон не за сутки, как было обещано, а всего за несколько сумасшедших часов. В страхе за Стрегона, друг за друга, за обессилевшего после магической схватки мастера. Постоянно понукаемые и подгоняемые сердитыми окриками Белки. Одеревеневшие от усталости и полностью выложившиеся за эти жалкие часы. Так, как, наверное, не выкладывались никогда в жизни.
— Тиль? — обеспокоенно обернулась Белка, когда из задымленного тоннеля, хрипя и кашляя, вывалились эльфы. — Тиль, ты жив?
Владыка Л’аэртэ не ответил — как свалился на землю ничком, так и не пошевелился больше. Только дышал тяжело, будто целую гору на себе держал, да челюсти стиснул так, что на скулах загуляли желваки. Однако вырвавшийся из-под его капюшона язычок огня красноречиво доказал, что повелителю все же не грозила смерть от истощения. Скорее, наоборот — магия буквально рвалась из него наружу, грозя испепелить все, до чего могла дотянуться. И билась внутри его тела огненной птицей, заставляя тратить силы на сохранение хрупкого равновесия, которое позволило бы не поранить соседей.
— Что с ним, Бел? — испуганно спросил Картис. — Он выживет? Брегарис его задел?
Гончая, запечатав проход, устало опустилась на траву и прислонилась спиной к ближайшему дереву.
— Ничего страшного. Лишь бы не перегорел.
— Он ранен? Истощен? — продолжал допытываться эльф, в то время как Ланниэль, позабыв про усталость, торопливо исследовал ауру лорда. — Лан, как он?
Молодой маг неуверенно мотнул головой:
— Я не понимаю. Бел, он же должен был истратить все до капли! Я видел, как камни забирали его магию!
— Ага, — измученно закрыла глаза Белка. — Они забирали у Тиля, а я в это время — у Брегариса. Да только я-то один, а камней у него было двенадцать, так что все равно мог не успеть…
— Почему — было? — не понял Картис.
— Потому что теперь их нет. Не справились с нагрузкой. Расплавились. И заодно разорвали нашего хранителя на много мелких частей. Ты же слышал взрыв? Ну вот. Это они и лопнули, обожравшись дармовой силой. Мерзкое зрелище, должен тебе сказать… Едва не стошнило.
— Бел! — оторопело обернулся к ней Ланниэль. — Ты что?..
Гончая вяло кивнула:
